Западня
Шрифт:
– Можно подумать, вы всю жизнь только этим и занимались, - посеревшие губы индуса искривились в усмешке.
– Армия, - коротко пояснил Крис, намочил тряпку под краном и смыл кровь со стола.
– Надо сделать противостолбнячный укол.
– Переоденьтесь, Сингх, вы запачкали брюки. А я пока приготовлю шприц.
Индус кивнул и вышел из комнаты. Крис взглянул на торчащий из столешницы нож, покачал головой.
– Никогда бы не подумал...
– Что здесь произошло, Крис?
– Катю колотил озноб.
"Бедняжка, - с жалостью
– Один стресс за другим". Сказал как можно спокойнее:
– Сингх порезал руку. Бытовая травма.
Катя взглянула на нож и зябко передернулась.
– Наверное, открывал банку с консервами, - поспешно предположил Крис. Вот валерьянка, Кэт. Выпейте и отправляйтесь к себе. Вам надо успокоиться.
Оставшись один, он поставил стерилизатор на газовую плиту и занялся ножом. Извлечь его оказалось делом нелегким, и он снова подивился силе, с которой маленький индус всадил клинок в доску стола. О том, что побудило Сингха сделать это, он старался не думать. Догадывался. Но одно дело строить догадки и совсем другое - знать наверняка.
– Остров, Остров! Я - Земля! Почему молчите? Я - Земля! Отвечайте. Прием.
– Остров, Остров! Я - борт шестнадцать девяносто пять. Как слышите? Прием.
– Остров, Остров! Отвечайте... Вот и не верь после этого в чертовщину! Сами открыли остров, сами найти не можем. Куда он подевался? Вторые сутки ищем.
– Не отвлекайся, Колумб. Заварил кашу, - теперь расхлебывай.
– Ладно тебе, командир. Не мы, так другие сообщили бы.
– Да шучу я, чего уставился? Вниз лучше гляди.
– Гляжу. Все глаза проглядел. Траулеры, спасательные катера, яхты. А острова нет как нет.
– Может, и не было?
– Смеешься, командир. Сборный дом куда завезли? Строителей? Ученых? С индусом кто разговаривал? Не ты?
– Шуток не понимаешь?
– Какие тут шутки! Люди пропали, а ты...
– А я их ищу.
– Допустим, затонул этот проклятый остров. Хоть что-то должно было всплыть. Утварь какая-нибудь. Мебель, доски... Штормов не было. Течений тут нет.
– Не ломай голову, штурман. Вниз смотри, вниз.
– Остров, Остров! Я - Земля, я - Земля! Слышите меня? Отвечайте, прием.
Рука почти не болела: сказывалось действие новокаина, который Крис ввел вместе с сывороткой. Сингх кое-как натянул сапоги, надел дождевик и вышел из дома. Струн дождя забарабанили по капюшону, почти неразличимые в. серых сгущающихся сумерках. Закоулками сознания скользнула мысль о карабине. Скользнула и сгинула. Карабин был не нужен. Карабин мог только помешать задуманному.
Сингх постоял несколько секунд, собираясь с мыслями, вздохнул и, застегнувшись до самого подбородка, медленно побрел к центру острова. Дождь лил уже не так остервенело, как вначале, и с каждым шагом становился слабее.
Сквозь сумерки впереди проступила темная громада торного кряжа. Дождь перестал, и стало слышно, как где-то недалеко с протяжным шорохом набегают на песок
Сингх запрокинул голову и, глядя в низкое, затянутое тучами небо, крикнул:
– Я здесь! Слышите, вы! Я хочу говорить с вами!
Ничто не изменилось вокруг. Негромкий, словно придавленный к мокрому песку голос трепыхнулся в насыщенном влагой воздухе, растаял без отклика. Монотонно шумело море.
– Если вы есть, - Сингх продолжал смотреть в небо, но уже не кричал: говорил спокойно, вполголоса, - если вы реальны, покажите себя.
Внезапный порыв ветра пронесся над островом. Тучи пришли в движение, заклубились и над островом в медленных вспышках розоватых зарниц возникло огромное, в полнеба человеческое лицо. Оно было невозмутимо спокойным это лицо. Нечеловечески спокойным, если бы не...
– Ложь!
– закричал Сингх.
– Это мое лицо! Это я!
Сингх-великан усмехнулся и медленно разлепил губы. Голос шел отовсюду: с кеба, с моря, из-под земли. Бесстрастный, всепроникающий:
– Конечно, ты. У меня нет своего лица. Было. Вы его уничтожили.
– Мы?
– растерянно спросил Сингх.
– Вы люди, Ваша ненасытная алчность.
– Не понимаю, - признался Сингх.
– Кто ты?
– Я море, - прозвучало в ответ.
– Море, которое вы убиваете.
Ударил ветер, словно сорвался с цепи. Закружил, перемешал тучи. И с беспросветно серого неба снова полил дождь.
Дождь хлестал по лицу, ледяными змейками струился по шее, груди, спине. Сингх машинально поднял соскользнувший на спину капюшон, упрятал под дождевик забинтованную кисть.
– Так... Значит, море... Море, которое мы убиваем.
Он мысленно представил себе низвергающиеся в Мировой океан ниагары ядовитых промышленных отходов и нечистот, захороненные в его глубинах бетонные контейнеры со смертоносным радиоактивным грузом, обезображенные жирными нефтяными потеками и мусором побережья. Покачал головой. Тут возразить было нечего. Но какое отношение ко всему этому имеет алчность?
Сингх переступил с ноги на ногу, побрел, не выбирая направления, просто так, чтобы не стоять на месте.
Алчность тут ни при чем. Скорее массовое безумие, идиотизм. Если уж на то пошло, слово океан вообще не было произнесено. А что было?
Он задумался: "Я - море. Море, которое вы убиваете". По-видимому, имелось в виду именно это, локальное, не сообщающееся с Мировым океаном море. Море-озеро. И опять непонятно, при чем тут алчность?
Сингх переворошил в памяти все, что касалось моря в изученных им материалах о Феномене. Площадь акватории, запасы воды, флора, фауна, биоценоз... Все не то... Стоп! Вот, кажется, ниточка: усиливающаяся с каждым годом тенденция к снижению уровня. Так-так-так... На протяжении двадцати лет полное отсутствие стока из двух питающих море рек, вызванное резким увеличением водозабора на орошение и другие хозяйственные нужды... Вот оно... Дальше можно не вспоминать.