Запад-36
Шрифт:
При моём появлении из ворот монастыря, под вооружённым конвоем, выходили две сотни монахов в чёрных рясах и с котомками в руках, шествующие во главе со своим настоятелем. Монастырь я планировал вскоре перепрофилировать, разместив в нём в скором будущем учебные роты одного из Владимиро — Волынских полков. Хоть в самом Устилуге вряд ли получится рекрутировать больше батальона, но здешняя природа богата на популяцию homo sapiens, местность изобилует множеством деревенек, где можно будет набрать недостающую пару батальонов.
— Государь! — ко мне подбежал Малк. — На территорию
— Государь, внутренности монастыря проверили! — первого докладчика сменил подошедший Сбыслав — начальник моей конной охраны. — Осмотрели все дома, постройки, подвалы и погреба, чердаки. Посторонних лиц нигде не обнаружено!
Я согласно кивнул головой и вместе с воеводами проследовал в обеденный зал. Пока посовещаемся, а там глядишь — и обед подоспеет! Ведь мои повара уже вовсю хозяйничали на местной кухне.
— Государь! — меня нагнал политработник. — Войсковые священники спрашивают, можно ли им провести торжественное богослужение в монастырском храме.
— Молиться тихо могут и наши церковнослужащие и все свободные от несения службы воины. Но никаких торжественных мероприятий! Им ещё предстоит помочь подготовить жителей Устилуга к принесению мне присяги! Так, что передай им мои слова.
— Слушаюсь! — отдал честь и чётко развернулся быстро удаляясь.
А мы с воеводами продолжили свой прерванный путь. Предстояло обдумать, как одержать решительную победу, венчающую всю нашу летнюю военную кампанию. Оставшиеся города Волынского княжества без своего князя и в виду отсутствия сильных гарнизонов не были для нас серьёзным препятствием. Тем более на юге, в Галиции, по данным разведки, мой черниговский союзник вполне успешно громил Даниила Галицкого — родного брата нашего волынского князя.
По указаниям князя и бояр горожане Владимира — Волынского загодя готовили город к обороне: подновили стены и башни, углубили рвы. Но, не смотря на это, простой народ был отнюдь не единодушным, волынянам было, по большому счёту, безразлично кто именно будет у них князем — Василько ли, Владимир Смоленский или Михаил Черниговский. Меньше всего им хотелось проливать свою кровь в княжеской междоусобице, тянувшейся уже и так не первый год, а тут ещё и новые действующие лица из Смоленска появляются. Бояре тоже были далеко не единодушны — захват смоленским князем не одного десятка городов, княжеств и уделов, разгром литовцев, а недавно и волынских полков, заставляли их серьёзно призадуматься, стоит ли в начавшейся борьбе ставить на братьев Романовичей? Многие на этот вопрос ответили отрицательно и сбежали со своими дружинами к надвигающемуся на Владимир Волынский войску. Наиболее осторожные из бояр предпочли держать нейтралитет и уединиться в своих вотчинах.
Бегство бояр спровоцировало народные выступления. Люди уже знали, что Василько был намерен отсиживаться за стенами столицы, изматывая войска противника и дожидаясь «мифической» помощи от брата —
Волыняне были наслышаны о подвигах смоленского князя, а оттого не безосновательно считали, что смоляне смогут, как минимум овладеть окольным городом и посадом, причинив, тем самым, горожанам имущественный урон, что ещё более усиливало ропот. А случившееся 3 августа солнечное затмение вызвало в городе у суеверного народа самую настоящую панику.
Примерно такие же упаднические настроения, преобладали и в княжеском детинце. К Василько Романовичу чуть ли не ежедневно вместе с гонцами приходили всё новые донесения о перемещении речных и конных ратей врага по Волынской земле. День за днём всё дальше продвигались Владимировы рати по Волыни. Уже занята Берестейская земля, а вчера утром стало известно о том, что вражеские рати подобрались вплотную к столице, заняв Холмскую землю. И самое обидное, что тот же Холм был взят Владимиром не без предательства, перешедших во вражий стан холмских бояр.
Да и в столице с боярами творилось что — то неладное, думал Василько, с горькой усмешкой оглядывая сильно опустевшие лавки в гриднице. Появление Владимира в волынских землях сразу выявило всех тех, кто был против Василько, кто за его спиной строил козни и общался с врагами — сейчас лавки этих бояр пустовали. Да и на оставшихся бояр волынский князь не мог положиться в полной мере. Поэтому, покидать столицу ни в коем случае нельзя. Ведь самые хитрованы, оставшись в покинутой Василько столице, могут переметнуться к Владимиру, вынеся ему навстречу ключи от города.
«Обложил меня Владимир со всех сторон, словно загнанного волка» — подумал с грустью Василько о своей незадачливой судьбе. Но и полностью раскисать перед присутствующими в гриднице боярами было нельзя, поэтому Василько постарался взять себя в руки. Он окинул невесёлым взглядом присутствующих здесь бояр и с грустью в голосе, которую князь так и не смог скрыть, спросил:
— Думу, какую думаете бояре?
— А что тут думать, коли ворог у порога? — тяжеловесно поднялся посадник Савватий Недашич. — Тут сказ короткий — или бить Владимира или голову пред ним склонить!
— Не совсем твоя правда, Савватий Недашич, — поднялся боярин Касимир Малич. — Замириться попробовать надо с Владимиром.
— Ему не деньги нужны, а наши земля и города, откупиться не выйдет, — авторитетно заявил волынский тысяцкий.
— Ты, Василько Романович — наш князь, собери с ещё подвластной тебе Волыни все силы, а мы завсегда тебе поможем! — угодливо склонился в поклоне боярин Дмитр Мужедрагич.
Но Василько, нервно теребивший ус, этому человеку ни на грош не доверял, «кот за порог — мышки в пляс» — сказано как будто про Дмитра. Князю было известно, что этот боярин ведёт со смоленской боярской братчиной торговлю не первый год, а потому, вполне может сдаться, что и князя специально выпроваживает из столицы подальше, чтобы он по всей Волыни воинские силы собирал, а сам, может быть, уже сговорился со своими подельниками столицу Владимиру сдать, кто знает наверняка?