Запад-36
Шрифт:
Но с чисто утилитарной, военной точки зрения, лагерь производил удручающее впечатление. Никакого порядка и элементарной дисциплины не было и в помине. Шатры лепились друг к другу как попало. Никаких оборонительных сооружений, защищающих лагерь, тоже не было заметно — просто приходи и бери их за филейную часть голыми руками!
Завидев нас, поляки начали судорожно метаться, в лагере воцарилась неимоверная, бестолковая суета. А мне уже докладывали:
— Пушечные расчёты с орудиями заняли позиции и готовы открыть огонь по лагерю!
— Не будем пока их раньше времени пугать. От нашей пальбы они могут просто разбежаться, оставшись безнаказанными
Польское войско состояло из тяжелой конницы, привыкшей действовать преимущественно ударом, шоком. И сейчас они намерены были действовать сходным образом, выставив на своём правом фланге многотысячные пешие рати. Разделявшая нас с противником речушка для конницы не являлась серьёзным препятствием, она была довольно мелкая, с пологими берегами.
Дело началось энергичной атакой польских пеших ратей, которые под беспрестанным обстрелом наших стрелков — лучников и арбалетчиков, ещё даже не добравшись до русла реки, уже успели расстроить свои силы, атакуя наши, выстроившиеся вдоль берега полки, не стройной толпой. Артиллерию я пока берёг для более знатного, конного противника, который сейчас, под прикрытием атаки своих пешцев начал обходной маневр, намереваясь обрушиться на нас с тыла.
Воевать перевёрнутым фронтом для моих полков вообще не проблема, но на правом фланге была сосредоточена вся артиллерия, поэтому, чтобы прикрыть сейчас занятые боем с пехотой противника центр и левый фланг, я отдал команду развернуть полки правого фланга на девяносто градусов. Самое главное, что пока шла переправа вражеской конницы, всю артиллерию удалось оперативно передислоцировать — перекатить и развернуть.
Что же касается польских пешцев, то они уткнулись в непреодолимую стену из копий, пробиться сквозь которую у них не было ни сил, ни особого желания. Тем более лучники прицельно расстреливали весь этот польский сброд из — за спин присевших на колена пикинеров, отчего и так всерьёз обескровленные ряды поляков, заваленные раненными и трупами, редели ещё быстрее, к тому же всё больше и больше пешцев начинало «линять» в сторону своего обезлюдевшего лагеря.
Наконец, переправившаяся на наш берег конница Конрада Мазовецкого устремилась в атаку. Накатывающие на правый фланг конные дружинники, во всё горло крича боевые кличи, начали опускать копья наперевес, примериваясь для разящего таранного удара по спешенному противнику.
Вот первые ряды конников миновали рубеж в четыре сотни метров — войдя в зону поражения ближней картечи. Раздались сигналы труб и дублирующие их выкрики командиров. «Заговорила» полковая артиллерия, пехоту сразу окутали густые облака порохового дыма, а громкий грохот орудий причудливо соединился с противным визгом чугунных картечин. Вскоре, практически «вслепую» из — за окутавшего всех дыма заработали лучники — на врага с металлическим шелестом полился целый дождь из стрел.
По всему фронту наступления противника начали образовываться и быстро разрастаться завалы из агонизирующих тел людей и животных. Эта печальная участь в первую очередь постигала плохо доспешных дружинников, облачённых в кожаные доспехи. Но, не смотря на наши локальные успехи, решительности и мужества оставшимся «в строю» всадникам было не занимать. Подстёгивая ногами коней, они объезжали завалы и продолжали нестись, желая лишь одно — как можно быстрее врубиться в ряды ненавистных русичей.
Но рвущихся вперед рыцарей повторно и более эффективно «причесал» ужасающий залп десятков орудийных стволов.
Раздались команды звуковой и флажной сигнализации, передние ряды пикинеров присели на корточки. Повинуясь командам, прицельную пальбу начали арбалетчики. Лучники тоже перешли с навесной стрельбы на настильную.
Редкие стайки болтов и куда большие скопления стрел со зловещим шелестом принялись бодро расчерчивать разделяющие противоборствующие стороны пространство. Глухие удары арбалетных и лучных тетив отзывались доносящимися с той стороны душераздирающими воплями боли, страха и неистового конского ржания.
Окончательно эта импровизированная «дискуссия» внезапно оборвалась, стоило лишь пушкарям перезарядить свои орудия, возобновляя свою прицельную, оттого особенно губительную пальбу. Повторные орудийно — ружейные залпы, дополнительно приправленные выпущенной тучей стрел и арбалетных болтов, повергли атакующую польско — немецкую конницу в ужас. Захлебывающиеся в крови конники пребывая в полном смятении, подавшись тлетворному действию внезапно охватившей их всех панике, стали резво разворачивать своих коней в противоположную сторону и безудержно понеслись во весь скач назад, преследуемые колючим стрелочно — арбалетным дождём.
Конрад Мазовецкий хоть и участвовал в атаке своей конницы, сумел выжить. Во время отступления под ним была ранена ло¬шадь, и он только чудом избежал плена. Жалкие остатки поляков с немцами даже не пробовали укрыться под хлипким частоколом стен городка Мельник, сразу направившись в северо — западном направлении, в сторону польских земель.
В плен удалось захватить пару сотен поляков из пеших судовых ратей. Перехватить, давших стрекоча, основную массу польских пешцев, в условиях отсутствия у нас ратьеров, не было особых возможностей. А в самом городе Мельник обнаружились несколько тысяч человек русского полона, который прямо на месте был освобождён и разошёлся по прежним местам своего жительства.
У речных причалов Устилуга заякорился на отдых галерный флот. У стен этого города в реку Буг впадала река Луга, а в дневном переходе от Устилуга находилась столица Волынского княжества — город Владимир — Волынский. Часть войск — полки: 2–й Смоленский, 4–й Дорогобужский и 10–й Полоцкий под командованием назначенного старшим Клоча, продолжили сплавляться вверх по Бугу, перед ними ставилась задача по захвату города Волынь.
Прежде чем начинать поход на Владимир — Волынский, в Устилуге — важнейшем узловом пункте, планировалось организовать нашу временную тыловую базу. Войска располагались как внутри самого городка, так и в его пригородах. Местный монастырь, укреплённый бревенчатыми стенами, пришлось брать с боем. В нём потом разместили ставку.