Заледеневшая
Шрифт:
— Она не может умереть.
Моя мама подняла глаза.
— Ласточкокрылая не сможет исцелить ее, Тания, она слишком хрупкая.
— Я не говорю об исцелении, Кэти. Я говорю о зелье Калипсо.
Мои родители ахнули.
— Ты с ума сошла? Это не будет то же самое. Она не будет иметь нашу кровь или быть нашей. Она должна быть из нашей родословной, чтобы однажды заявить права на Блейка.
— Есть только один способ. Я знаю, что это сработает.
— Какой способ?
— Мое предсказание, — сказала Тания и
По выражению лица моей мамы она хорошо знала, что Тании предсказано.
— Один не сможет сделать это, но двое могут.
Тания кивнула.
— Я никогда не знала, что это значит, до прошлой ночи. Кара.
Какое-то время было тихо.
— Нет, ничего не получится. Она дракон, Елена — человек.
— Кара умрет, когда обретет свой человеческий облик, который будет телом Елены.
— Ты этого не знаешь, Тания, — мой отец был расстроен.
— Это единственное, что имеет смысл, Альберт. Кара — Грозовой Удар. Они не существовали сотни лет. Это сработает, но у нас не так много времени. Она скоро получит свою человеческую форму, и когда это случится, мы потеряем наш единственный шанс.
— Ты уверена, что это будет моя маленькая девочка?
— Кара умрет.
— Я не могу просить тебя…
— Ты не обязана этого делать, — Тания посмотрела на меня-малышку. — Она важна.
Моя мама поцеловала меня снова.
— Когда ты хочешь это сделать?
— Сегодня вечером.
Мама снова заплакала, а папа обнял ее со мной на руках.
— Две недели, у меня было только две недели.
— Она будет жить, Кэти. Это самая важная вещь, — спокойно сказал мой отец.
Мама кивнула.
— Что насчет Жако? — она снова посмотрела на Танию.
— Он не даст своего согласия. Мне придется сделать это без его ведома.
— Тания…
— Однажды он поймет.
Той ночью я встретила Кару. Она была относительно большой, но все еще оставалась ребенком. Хотела бы я прикоснуться к ней, сказать, как я это ценю. Так много людей погибло, чтобы сохранить мне жизнь. Это действительно того стоило?
Мы видели, как Тания готовила оба зелья. Мой отец долгое время играл с Карой. У него был грустный взгляд.
Около девяти Тания вывела Кару из хижины, и они ненадолго ушли.
— Мы не можем позволить ей сделать это, — сказала моя мама.
— У тебя есть план получше, Кэти?
Она потрясла головой.
— Тогда это наш единственный шанс.
Когда Тания и Кара вернулись, я наблюдала, как Тания скармливала одну часть зелья Каре, а другую дала маме для меня.
Она боролась, так как я уже была так слаба. Мама поцеловала меня в последний раз. Ее губы надолго задержались на моей голове.
— Будь сильной и знай, что я любила тебя больше всего на свете, — прошептала она. Мой отец был следующим, и Тания отвела меня и Кару в другую комнату. Моя мать упала в слезах,
Странное чувство начало появляться в моем животе, и я посмотрела на Люциана.
— Пришло время идти, — сказал он, и сила вытащила нас из этого временного искажения. Мы приземлились на вершине горы.
Мы оказались окруженными деревьями, а ночь была великолепна с миллионами звезд на небе. Люциан сел рядом с деревом, я заняла место перед ним. Он крепко обнял меня.
— Она любила тебя, Елена, они оба любили. Они никогда не хотели отдавать тебя.
— Я знаю. Это так несправедливо, так много людей должно было умереть, Люциан. Ты, Жако, Брайан, Кара… моя мама.
— Я умру за тебя тысячью смертей. Часть меня всегда знала, кто ты.
Наши руки сплелись друг с другом.
— Когда ты сказала мне в тот день, что слышала стихи, я сразу понял. Я просто не мог сложить два и два вместе. Как ты убежала из-за стены. Я не хотел, чтобы это было правдой. Тогда мой отец сказал мне прямо перед моим отъездом, почему они передумали, и кого ты им напоминала. Вот почему он так смотрел на тебя той ночью, потому что ты ребенок своего отца, Елена. У тебя его глаза, его волосы, кроме радужной штуки.
Я засмеялась.
— Мама сказала, что в тебе есть что-то от нее. То, как ты напоминаешь ей Катрину, — он вздохнул. — Когда я, наконец, поговорил с Танией, мне не потребовалось много времени, чтобы догадаться. Я просто должен был сказать твое имя. Она была опустошена смертью Жако, а ты этого не знала. Я сразу понял, что Пол был опасен, и он хотел причинить тебе боль, но я запаниковал, поэтому вмешательство было настолько сильным. Я знал, что Пол лжет, и знал, что тьма в Блейке слишком сильна, иначе он сказал бы что-то давно.
— Он знал? — спросила я.
— Елена, ты бы умерла, если бы попыталась взобраться на него с Карой внутри себя. Ничто не происходит без причины.
Я покачала головой.
— Он лгал всем нам, Люциан. Люди погибли, потому что он солгал.
— Можешь ли ты винить его? Он не хотел, чтобы его приручили, и это был не Блейк. Это был Рубикон.
— Мне все равно, он и то, и другое.
— Елена, он изменится.
— Меня это не волнует! Он ненавидит меня всей душой.
— Я не верю в это.
— А я верю. Я это чувствовала.
— Есть еще одно предсказание, оно было первым, что увидела Ирэн. Она предсказала это, когда была одна. Речь идет о любви, настолько сильной, что она может победить все, что хочет, изменить барьеры и свершить историю. Слова для всего предсказания прекрасны. Многие старались соответствовать ему, но никто не мог его удержать. Я думал, она говорила о нас, но нет. Это о тебе и Блейке. Он будет любить тебя, как никто другой, Елена.
— Я не доверяю ему.