Закрытый финал

Барк Джаспер

– Я опять запутался. Вы имеете в виду, что если я хочу освободить человека, попавшего в подобную ситуацию, я должен вести себя как герой какой-то легенды, где что-то похожее произошло?

– Например, в легендах, в которых людей спасают из ада.

– Стоп. Мы ведь пришли к согласию, что Мелисса заточена в истории Исимуда, при чем здесь ад?

– Издревле и по сей день люди читают, пересказывают предания, легенды о рае и аде. Некоторым это необходимо для осознания своего существования, предназначения, кто-то питает надежды на лучшую жизнь после смерти,

другие боятся кары за грехи.

– Хорошо, я читал некоторые о спуске в подземный мир, это подходит под ваше описание?

– Возможно.

– Хорошо, если я вас правильно понимаю, я должен воспользоваться этой легендой, понять условия и правила, которые позволят добиться успеха? Чисто гипотетически спроецируем. Моя задача спуститься в загробный мир, чтобы спасти кого-то. И, если я должен вести себя, как герой некой легенды об этом, то мне предстоит пройти некие испытания, решить загадки, ребусы. Допустим, цель освободить Эвридику, ее охраняет монструозный Цербер, а я Орфей, и мне нужно усыпить бдительность зверюги серенадами на лире, чтобы девчонка тем временем могла умотать.

– Так, уже лучше, и кто охраняет твою Мелиссу?

– Наверно, никто.

– Уверен?

– Ну сейчас получается, что история, в которую ее закрыли. Винс говорил, что нужно убить монстра. А тут вы ведь сами рассказывали, что история с открытым концом продолжается бесконечно, затягивает и питается жертвами, Мелиссу там как какого-то важного персонажа держат. Если вы клоните к тому, что сама история и есть сторож, то как ее победить, уничтожить?

– А как можно уничтожить что-либо? Завершить цикл. И таким образом убить монстра. Закончить историю. Только главное не ничего не упустить, связать все ниточки, двери, не забыть ни про одну форточку, в которую история может утечь. И закрыть финал. Раз и навсегда.

– Легко сказать.

– Согласен. Задачка точно не из простых. Всегда есть масса способов закончить историю, но, как правило, есть один-единственный способ – окончательно закрыть финал, как говорят люди из близкой тебе киноиндустрии. Любая недоработка, упущение малейшей мелочи, и фильм, история останутся недосказанными, и незакрытый поворот сюжета продолжит их жизнь. У тебя лишь один выход. Тщательно продуманный закрытый финал.

– Черт, у меня всегда с этим туго было. В итоге оставлял открытые концовки.

– Возможно, это на уровне психологии. Внутренний блок. Тебе следует покопаться в себе, понять, что тебе мешает, и закончить свою миссию. Закрыть финал этой истории.

– И что тогда?

– Успешно справишься со своей задачей, твоя дама будет спасена.

– А я?

– И ты тоже. Однако не забывай, наиболее известные истории таят массу сюрпризов, далеко не всегда все идет по задуманному. Поэтому не рассчитывай на то, что у тебя есть право на ошибку.

XXXIII.

– Ну теперь-то можно надеть? – нетерпеливо спросил Джимми.

Портной согласно кивнул. Парень скинул с себя одежду, и хозяин "Настоящих Тканей" накинул на его плечи тунику.

Подобных

ощущений Джимми прежде никогда не испытывал. Туника была совсем воздушной, однако телу словно передавалась тяжесть эмоциональных страданий, исходивших из ее пор. Материя была неощутима, но тут и там по коже пробегали нервные импульсы сотен историй, которые таила в себе туника. При этом творение Портного словно служило связующим звеном между реальностью и миром Исимуда. Давало странное ощущение возможности, силы. Джимми чувствовал, что может изменить себя, свою отношение к жизни, все, что окружает его. Изменить историю Исимуда. Он был словно художник, стоящий с кисточкой у мольберта.

Пожилой мужчина пододвинул к Джимми огромное, с человеческий рост зеркало. Но рассмотреть себя не получалось. От перелива цветов туники рябило в глазах.

– Она нормально на мне смотрится? – поинтересовался Джимми. – По ощущениям великовата и болтается на мне. И как будто форму меняет постоянно.

– Это истории, перенесенные на ткань, - пояснил Портной. – Они рассказывают себя, зачастую перебивают друг друга. И твоя теперь тоже с ними переплетена.

Крошечные разноцветные полоски света отражались на лице, руках, согревая участки тела, по которым пробегали.

При прохождении лучика по лицу оно менялось, превращаясь в одну из жертв истории. Бесконечные трансформации. Головы из разных эпох, различных рас и этносов.

– Если ты удовлетворен работой, я готов принять оплату, - сказал Портной.

– Да, - согласился Джимми. – Кажется, это мне подходит.

Портной кивнул пожилому мужчине, который отошел от зеркала и взял дипломат.

Джимми ощущал, как туника захватила его разум, воображение, управляла его сознанием. Это было похоже на случаи, когда на него находило вдохновение, и он отдавался его власти и писал сценарий, а все остальное переставало существовать. И все получалось само собой. Только сейчас все было во сто крат сильнее.

Туника обвила тело Джимми, мысли, образы не отпускали ни на миг. Как изголодавшийся по озарению писатель, которого внезапно посетила муза, обуреваемый клубком идей, он, даже не удосужившись попрощаться с Портным и пожилым человеком, позволив тунике увлечь себя, доверившись ей, выскочил из "Настоящих Тканей". Он должен был написать свою историю, к чему бы она ни привела.

Но что-то еще исходило от туники. Она требовала, чтобы Джимми выбрал себе роль, стал персонажем. И долгих раздумий не потребовалось. Он Думузи. Который идет за своей Инанной...

XXXIV.

Джимми вышел из магазина, прошел по мощеной дороге до офиса мини-кэбов, открыл стеклянную дверь в помещение и оказался в зале ожидания. Линолеум на полу ручейками рассекали трещины, синяя краска на стенах выцвела, плинтусы побиты. Грязная запущенная дыра. Немытое приспущенное окно отделяло зал от диспетчерской, открывая вид на скучающего черного парня с огромным афро на голове.

– Могу чем-то помочь? – спросил африканец, не поднимая глаз.