Заклинатель снега

Дум Эрин

Мои пальцы неуверенно скользнули по его плечам. Я сжала кулаки, почувствовав его напряженные мышцы под ладонями.

Его плечи были теплыми, упругими и в то же время мягкими.

Голова закружилась от восторга, от возможности прикоснуться к нему. Я запустила руки в его волосы и прижалась к нему. Мейсон порывисто дышал мне в губы. Мой порыв опьянил нас обоих. Он сильнее стиснул мои волосы, и его горячий язык встретился с моим, и я снова подумала, что умираю.

Колени

подогнулись, и я упала назад, прижавшись лопатками к полу. Мейсон теперь был надо мной, его мускулистая грудь прижималась ко мне, его сердце билось напротив моего – более идеального расположения не представить.

Мне хотелось, чтобы Мейсон понял, как много он для меня значит. Я дрожала и горела от его прикосновений. Мне хотелось сказать, что я люблю его и не знаю, в какой момент он проник в мою душу и там остался.

Я влюбилась в него так, как падает снег – тихо, нежно, беззвучно. Незаметно для самой себя. А когда я это поняла, с сердцем уже ничего нельзя было поделать.

Мне хотелось, чтобы он почувствовал, как каждая клеточка моего тела кричит: «Целуй меня еще и еще! Прижимай меня к себе сильно-сильно и никогда не отпускай…»

– Айви!

В коридоре звук шагов. Голос Джона. Мои глаза расширились.

Недолго думая, я впилась пальцами в плечи Мейсона, резко оттолкнула его и, вскакивая с пола, услышала его разочарованный стон.

Когда Джон появился на пороге комнаты, он обнаружил, что его сын сидит в изножье кровати и нервно ерошит волосы.

Я стояла в дальнем углу, повернувшись лицом к стене.

– Айви, приехали агенты… – начал Джон, потом посмотрел на нас и спросил: – Все в порядке?

Я невольно ссутулилась.

– Да, – сказала, точнее, прохрипела я и, покашляв, добавила: – Я сейчас спущусь…

Джон постоял в нерешительности и кивнул.

– Тогда я их пока впущу. Буду ждать тебя.

Несколько озадаченный, он вышел из комнаты, в которой повисла тишина.

Я стряхнула с одежды несуществующую пыль и направилась к двери, опустив голову. Я не хотела делать вид, будто ничего не произошло, но от смущения вела себя глупо. Мне вдруг стало стыдно за то, как жадно я вцепилась в него. Он заметил?

– Подожди.

Его рука обвилась вокруг моего запястья, удерживая меня, я остановилась.

– Завтра у меня поединок.

Сердце бешено заколотилось. Боксерский поединок?

– Отец ни одного не пропускает…

– Ты сможешь его провести? – спросила я удивленным шепотом.

После того, что сегодня произошло? После того, через что ему пришлось пройти…

Я медленно повернулась, посмотрела на его рассеченную бровь и синяк на скуле, но взгляд Мейсона не дрогнул.

– Для меня это важно.

Я смотрела на него с любовью, по телу бежали мурашки.

– Я подумал,

может, и ты захочешь… – Он провел большим пальцем по моему запястью. – Захочешь прийти посмотреть?

Я была уверена, что он чувствует учащенный пульс под моей тонкой кожей. Мейсон приглашал меня. Приглашал принять участие в его жизни.

Я смотрела на него с колотящимся сердцем. Конечно, захочу. Да, да, да, тысячу раз да!

– Хорошо, – смогла только пробормотать я, не понимая, на каком сейчас свете.

Мейсон внимательно посмотрел на меня, как будто был счастлив или удивлен и в то же время хотел быть уверенным.

– Хорошо… – тихо повторил он то же слово, и я утонула в его голосе.

Смогу ли я когда-нибудь спокойно реагировать на него, а не таять каждый раз? Наступит ли когда-нибудь момент, когда я не почувствую покалывания на коже или этих искр в крови, оказавшись рядом с ним?

И когда его пальцы разжались… я окончательно осознала, что сейчас произошло: Мейсон предложил мне стать частью их с Джоном жизни.

Глава 23

Из плоти и ветра

– Ты в порядке?

Я заморгала. Джон, сидевший за столом напротив, смотрел на меня с тревогой.

Я проснулась очень поздно. Поужинав, поднялась к себе, свалилась в кровать и сразу уснула. После всего произошедшего жизненно необходимо отключиться от реальности. Я боялась, что мне приснится бандит с зубочисткой и весь тот кошмар, но, к счастью, мое измученное сознание провалилось в плотный, тяжелый, чернильно-черный мрак.

– Да, – ответила я, немного смутившись.

В целом, если не считать слабой боли в мышцах и костях, я чувствовала себя отдохнувшей.

– Как твой палец? – спросил он.

Я посмотрела на повязку и затянула ее потуже.

– Еще побаливает, но терпимо.

Джон протянул через стол руку и погладил меня по голове, потом подвинул поближе стакан свежего молока. Теперь он всегда покупал мое любимое. Я поблагодарила его и отпила глоток.

– Вы с Мейсоном… поссорились?

Я не ожидала такого вопроса, поэтому удивленно посмотрел на Джона. Поколебавшись, он сказал:

– Ну… Когда я вчера пришел тебя позвать, у меня сложилось впечатление, что вы поспорили.

Я чувствовала, как разгораются мои щеки, смущаясь, отвела глаза и уткнулась в стакан.

Все-таки мне не до конца в это верилось. Мы с Мейсоном поцеловались. Это было похоже на сон, из тех настолько ярких и явственных, которые долго не забываются. Но наш поцелуй случился наяву.

Мейсон, его руки, острое и трепетное прикосновение его губ, удивление и мука – при одном воспоминании по телу пробегала дрожь…