Заговор
Шрифт:
Вотапек опять стиснул зубы.
— Вопрос остается: почему все это должно волновать меня?
— Ясно, что кому-то очень хочется помешать мне сделать свое дело.
— Ваше дело, мисс Трент, так и остается неясным.
— Неужели, мистер Вотапек?
Мгновенное выражение удивления на его лице быстро сменилось ледяным взором.
— Вы думали, что этот кто-то — я?
— Этого и сейчас нельзя исключать.
— Помилуйте, мисс Трент! Вы намекаете, что кто-то среди…
— Я ни на что не намекаю. — Теперь она выдержала паузу ради эффекта. — Только может показаться,
— Объясните.
Сара заговорила с нажимом, взвешивая каждое слово:
— Первая попытка. Возможно, кто-то чересчур нетерпелив. Возможно, кому-то хочется ускорить процесс. — Убедившись, что ее слова восприняты, добавила: — Или, возможно, такая идея была с самого начала. В частности, это мне и поручено выяснить.
— Один момент, — сказал Вотапек, взгляд которого был строг, выдержан. — Вы утверждаете, будто кто-то, и не кто-нибудь, а либо Йонас, либо Лоуренс…
— Имена назвали вы, не я.
— …пытается двигаться, опережая расписание? — Он покачал головой, мысль обретала отчетливость. — Такое невозможно, учитывая потребность в координации. Нелепо. Я знаю этих людей, мисс Трент.
— Дважды, мистер Вотапек. Дважды кто-то пытался меня остановить. В Нью-Йорке и во Флоренции. Значит, я, должно быть, перешла кому-то дорогу. То, что я тут, убеждает вас: не я одна обеспокоена. — Выждала. — Эйзенрейх желает убедиться, что все мы вписываемся в одну страницу. — Сара опять выдержала паузу. — Вот что мне надо подтвердить.
Все это время Вотапек сидел молча. Смотрел на плещущуюся внизу воду. Потом обернулся к ней:
— Я знаю этих людей, мисс Трент.
Сара видела, как он теряется, она поняла, что разговор свое дело сделал, семена посеяны, Вотапек наживку заглотнул.
— Надеюсь, что знаете. — Она встала. — После чего, как я понимаю, разговор исчерпан. Я, разумеется, непременно передам эту информацию.
Ответить он не удосужился. Чайка захлопала крыльями, взметнулась в воздух и скрылась за утесом.
— Вы, само собой, будете держать меня в курсе вашего… анализа.
Его требование застало Сару врасплох. Это было не что иное, как некая обеспокоенность, намек на подозрительность в отношении своих партнеров по игре.
— Не знаю, доведется ли нам снова встретиться. — Сара разгладила юбку и взяла сумку. — Эту встречу следует считать строго конфиденциальной. Никаких внешних подтверждений. — Она улыбнулась. — Так мне велено. Он сказал, что вы поймете.
— Конечно, конечно, — кивнул Вотапек и тоже поднялся. — Мой пилот доставит вас обратно. — Сара направилась к дорожке. — Мисс Трент, — окликнул ее Вотапек, она остановилась, обернулась. — Вы все-таки остаетесь своего рода загадкой.
Сара взглянула ему прямо в глаза:
— Как и должно быть, мистер Вотапек. Как и должно быть.
— Мы с другом собираемся несколько дней погостить в какой-нибудь семье, а потом дальше к югу и в Цугшпитце. Может, по горам полазаем. — В речи Ферика на немецком не было и следа обычного акцента, наоборот, она звучала мелодично, ничуть не уступая песенной
Пограничник продолжал изучать их паспорта.
— А в Англии вы находились…
— По делу. — Ферик продолжал тянуть шею над высокой стойкой, всем видом изображая безобидного, хоть и обеспокоенного путешественника.
— Ну да, — согласился страж, листая потрепанные паспортные книжечки, всего раз подняв голову, чтобы сравнить лица с фото, — а в Австрию вы возвращаетесь через…
— Неделю. Самое большее — десять дней.
Несколько секунд хорошо отработанного молчания, взрывная очередь — клац! клац! клац! — штампов, и двое отдыхающих отпущены с миром. Ксандр был во Франкфурте всего два раза и успел забыть, как внушителен вид этого замкнутого в самом себе города-глыбы. Пока они спускались по центральному эскалатору, он никак не мог оторвать глаза от сводчатого купола. Внизу по всей стене тянулись конторки проката машин, и в каждой сидел служащий или служащая в ослепительном одеянии: международные конкуренты наперебой привлекали внимание кричащим смешением немыслимо ярких цветов — желтого, синего и красного. Ферик двинулся к ничем не приметной стойке и взгромоздил на нее свой кейс.
— Машину, пожалуйста. — Теперь немецкую речь Ферика сковал северо-итальянский акцент.
Ксандр, не в силах удержаться, воззрился на него: поза, голова, склоненная набок, жесты никак не вязались с тем нервным австрийцем, каким был его спутник всего минуту назад. Он смотрел, как Ферик рылся в карманах, пока наконец не вытащил помятую пачку сигарет — миланских. У Ксандра такая точность вызвала улыбку не меньше, чем простой жест, каким маленький человечек сунул сигарету в рот, — и тут же получил замечание агента по аренде, чей палец указал на крупную надпись «НЕ КУРИТЬ» на ближайшей стене.
— Ах, si. — Непроизвольное пожатие плечами, незажженная сигарета торчит между пальцами, а Ферик с улыбочкой изливается Ксандру на чистейшем итальянском: — Ну что тут поделаешь? — Понимающая ухмылка. — Испанцы хоть накуриться вволю дают, когда ты ждешь, пока они настучатся на своих компьютерах. — Он опять обратился к агенту, прибавив снова на ломаном немецком: — Мы только что из Испании, и у них там они курить разрешают.
Немец невозмутимо смотрел на экран монитора.
— Здесь не Испания, сэр. — Ферик согласно закивал. — Ваши паспорта, пожалуйста.
Ферик, не моргнув глазом, обратился к Ксандру и кивнул: дай, мол, ты ему эти паспорта. Ксандр застыл ни жив ни мертв, пока Ферик, как бы извиняясь, сунул сигарету в рот и принялся ощупывать карманы пиджака. Секунду спустя он с коротким смешком извлек два новеньких паспорта и, вручая их агенту, произнес:
— Нет, надо же, они, оказывается, у меня.
Ксандр, затаив дыхание, любовался этим представлением. Вот агент, не удостаивая вниманием итальянское бормотание, сосредоточенно печатает. Вот минуту спустя он выкладывает на стойку пакет и связку ключей. Ферик, кивая головой и пожимая плечами, ставит в бумагах неразборчивую подпись повсюду, где отмечено галочками.