Заговор
Шрифт:
— Да, — ответил он.
— Отлично. Тогда вам нужно будет уничтожить в нем несколько страничек.
— Что?! — Стайн едва не выронил чашку с мерзким кофе себе на колени. — Вы хотите, чтобы я уничтожил совершенно секретные сведения, до которых и без того никто не в силах добраться? Зачем, черт возьми?
— Доказательство, Боб. Доказательство.
— Бросьте пистолет, иначе мне придется выстрелить доктору Джасперсу прямо в грудь. — Голос Ганса был резким, ни в голосе, ни в движениях, когда он, поднявшись,
Ксандр стоял и молча слушал, как стукнул, упав на ковер, пистолет Ферика. Ганс шагнул вправо, не сводя глаз с обоих, и, дотянувшись до выключателя, зажег лампу. Оба пришельца тут же сощурились, заморгали, а Ганс рассматривал Ксандра, взгляд голубых глаз помягчел, даже потеплел, хотя это было не слишком уместно в сложившихся обстоятельствах.
— Он кто? — спросил Ганс.
Ксандр не сразу сообразил, что вопрос адресован ему, потом, повинуясь инстинкту, обернулся и посмотрел на Ферика, будто собирался описывать внешность агента. Но стоило ему пошевелиться, как Ганс предупредил:
— Не двигайтесь, пожалуйста. Еще раз спрашиваю: он кто, доктор?
Ксандр выдохнул, у него едва хватало сил проглотить слюну, до того ломило шею и затылок. Слова застряли в горле, бульканьем вырывались изо рта, подступала, поднимаясь из желудка, тошнота, в глазах стоял один только ствол револьвера.
— Я Бруно Ферик, — донесся сзади ответ. — Мы здесь из-за манускрипта.
— Манускриптов у меня много, — откликнулся Ганс, его голос был ровен и тверд, рука уверенно сжимала револьвер. — Ваше имя мне незнакомо, герр Ферик. Как вы оказались вместе с доктором Джасперсом?
— Мы недавно познакомились.
— Я и не знал, что он знакомится с людьми, носящими оружие.
— В таком случае вы могли бы усомниться в собственном близком знакомстве с ним.
— Не умничайте. — Ганс не выказал никаких эмоций. — Этот револьвер исключительно для защиты.
Разговор двух природных немцев, обращающихся друг к другу по-английски, наконец-то вывел Ксандра из оцепенения.
— Он мне помогает, — выпалил он. — Я не знал, что он вытащил пистолет.
— Отойдите от моего стола, герр Ферик, — продолжал Ганс, предпочитая не обращать внимания на Ксандра. — Два кресла возле камина… прошу вас, господа.
Ксандр с Фериком медленно пробирались через груды книг, заваливших пол, оба старались, чтобы руки их были хорошо видны. Ганс же в это время изогнулся позади стола, предусмотрительно встав перед собственным креслом, чтобы зажечь настольную лампу под абажуром с бахромой, при этом он не упускал из виду меньшего из гостей. Все трое сели. У Ганса появились первые признаки усталости — он рукой оперся о край стола. Ферик заелозил в кресле, вызвав у старого реставратора новый прилив сил: тот вновь поднял револьвер на линию груди. Не сводя глаз с рук Ферика, Ганс спросил:
— О чем вы говорили, доктор Джасперс?
— Эмиль, этого человека послали защитить меня.
— А зачем специалисту
— Отнюдь не моя работа грозит опасностью, и вам это известно. — Голос Ксандра снова окреп. — Речь идет об одиннадцати главах Эйзенрейха, которые где-то в этом хламе, иначе вы не целились бы моему другу в грудь.
Ганс, помолчав, заметил:
— Два человека посреди ночи проникли в мой дом — я просто стараюсь защитить себя.
— И вы решили приготовить себе постель, прежде чем броситься в кабинет? — Ксандр поразился своей выдержке. — Думаю, едва ли. Вы когда спали последний раз?
— Так вы теперь вдобавок и следователь?
— Эмиль, Эйзенрейх у вас?
Ганс взглянул на Джасперса: его глаза смотрели так же мягко, их теплота никак не вязалась с холодной реальностью револьверного ствола. Миновала почти минута. Ганс медленно опустил револьвер, по-прежнему крепко сжимая его в руке, и откинулся на спинку кресла.
— Разумеется, он у меня. — Свободной рукой он уперся в стол, словно собирался встать, но вместо этого принялся оглаживать дерево, следя за движениями узловатых пальцев. Оторвавшись от этого странного успокоительного занятия, спросил: — А теперь я задам вам вопрос, который задаю себе вот уже два дня: почему это так важно?
Ксандр взглянул на Ферика, потом на Ганса:
— Это крупная находка…
— Не надо обращаться со мной, как с ребенком! — вспыхнул Ганс, вставая из-за стола: первый выказанный им взрыв эмоций. Слова его звучали сердито, движения неистовы, сильны. — Первое издание Данте — вот находка. Хотя никому не придет в голову перевернуть ваш дом, чтобы отыскать его. И этого никто не делает.
Он взял со стола газету и перебросил ее Ксандру, тот, неожиданно вовлеченный в действие, очень неловко подхватил ее. Кое-как сложив, взялся за первую страницу, забегал глазами по заголовкам в поисках ответа.
— Не здесь, на третьей странице. — И Ганс мог быть нетерпеливым. — Внизу. Это из вчерашней «Альгемайне».
Ксандр раскрыл газету. Со страницы на него смотрело лицо еще одного старого друга, Карло Пескаторе. Надпись под фото сокрушала еще больше: УЧЕНЫЙ НАЙДЕН В АРНО — ПОЛИЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТ СЛЕДСТВИЕ.
— Это становится еще интереснее, — добавил Ганс. — Полиция утверждает, что его кабинет взломали, видны следы борьбы, компьютерные диски испорчены и, — тут он выдержал паузу, для пущего эффекта положив револьвер на стол, — двое неизвестных были замечены выходящими из дворика университета в день нападения, один из них с бородой. Мне эта деталь показалась странной.
Ксандр раскрыл было рот, но замолк. А Ганс продолжил:
— Как долго вы носите эту бороду, доктор?
Ксандр поймал его взгляд: в голубых глазах не было ни мягкости, ни тепла. А он-то забыл про щетину у себя на лице, которая отросла за несколько дней, и его рука взметнулась, ощупывая щеку.