Зачистка

Гравицкий Алексей Андреевич

Старлей опустил винтовку. Возникло неодолимое желание включить ПДА и проверить, нет ли кого еще поблизости, но он переборол себя.

Незваный гость между тем уже отпер дверь и был на верхних ступеньках. Сейчас спустится вниз и останется там ждать. И дом Сергея станет для него засадой. А ломиться в темный подвал с «мосинкой» глупо. Вот была бы граната, все было бы проще.

«Ни фига подобного», — одернул себя Карташов. Ему же проводник нужен, а не повод сделать в подвале генеральную уборку. Так что граната ни к чему.

Седой спустился еще на

пару ступенек. Видимо, он давно уже понял, что внутри никого нет, но продолжал вглядываться в темный провал. Осторожный.

«А я хитрый», — почувствовал вдруг выигрышность своей позиции старлей и принялся осторожно, как мог беззвучно, вылезать из кустов.

4

Мунлайт остановился и вгляделся в темный провал. Из подвала тянуло чем-то тяжелым и затхлым. Бюрера внутри судя по всему не было. Разве что он лежал там мертвый и плохо пахнущий. И хотя седой никогда не нюхал мертвых бюреров, что-то подсказывало, что пахнет чем-то другим.

Он приспустился еще на пару ступенек. Ни черта не видно! Пальцы нырнули в карман, тиснули оттуда небольшой, но довольно мощный фонарик. Свет галогеновой лампы вырвал из тьмы ступеньки, побежал ниже.

Сталкер тихонечко принялся насвистывать «Moonlight and vodka». А луч фонарика бежал дальше, высвечивая дырявый матрас, спальник, валяющийся на полу рядом… неуместный здесь, казалось бы, кулер для воды… Дальше шли штабеля каких-то коробок и ни намека на что-то живое или когда-то бывшее живым.

За спиной клацнуло. Неприятно, металлически. Определить оружие на звук Мун не смог, но в том, что за спиной кто-то дернул затвор, сомневаться не приходилось.

«Вот тебе и живое», — пронеслось в голове. — «Надо было Снейка с собой брать».

— Оружие брось, — потребовали сзади.

Мун послушно разжал пальцы левой руки. Цевье выскользнуло, и ствол грохнулся на ступеньки.

— Хорошо, — в голосе слышалось напряжение, какое бывает, когда обладатель голоса крепко напуган.

Что из этого следует? Либо тот, что стоит сзади, боится конкретно его, Муна, но тогда он должен бы знать этого человека лично, а голос незнакомый. Совсем незнакомый. Либо человек за спиной боится вообще. Тогда выходит…

Нет, не выходит. В таких дебрях случайные люди оказываются редко. Причем или в сопровождении профессионалов, или в виде трупов.

— Хорошо, — повторили за спиной, — теперь руки вверх подними.

Мун неторопливо поднял руки и отклонился чуть в сторону. За спиной зашлепали шаги. Интересно, что с ним станут делать теперь? Шарахнут тяжелым по затылку? Закуют в наручники? Шепнут на ушко «Hasta la vista, Baby» и выстрелят в затылок?

Он подождал еще немного, а когда почувствовал совсем рядом человеческое тепло, еще сильнее отклонился влево и резко ударил наобум правой рукой с зажатым в ней фонариком.

А дальше все понеслось, как в калейдоскопе. Молниеносно, сумбурно, хаотично.

Получивший фонарем в торец нападавший потерял равновесие, пошатнулся.

Грохнул запоздавший на долю секунды

выстрел. Пуля ушла в темноту. Туда же, споткнувшись о любезно подставленную Мунлайтову ногу, полетел кубарем по ступенькам тот, кто стоял за спиной.

Мун поспешил подхватить упавшее на ступени оружие, но враг зацепил ногой ремень автомата, и Мунлайтов ствол загрохотал по ступеням вместе со всем прочим, что летело теперь вниз по лестнице.

Чертыхнувшись, седой кинулся вниз. Там его уже ждали.

Противник оказался недостаточно проворен, чтобы снова вооружиться, но довольно быстр, чтобы подскочить на ноги и встретить прямым ударом. Мун отклонился, скорее по наитию, и кулак просвистел мимо, скользяком зацепив челюсть.

Седой отпрыгнул в сторону. Наверху хлопнула дверь, и подвал растворился во мраке. Мун ударил на звук, но промазал. Рядом метнулось что-то, если судить по размерам, то незначительное для человека, но вполне соразмерное человеческому кулаку. Впрочем, с тем же эффектом.

Мунлайт мысленно выматерился. Фонарик он обронил еще на лестнице, а драка в кромешной темноте выглядела нелепо. Он, должно быть, поиздевался бы на эту тему, если б только все это происходило не с ним. Впрочем, возможно, и над собой бы посмеялся, только не теперь.

Сейчас было не до смеха. Мордобой превратился в свалку, попытки дотянуться до противника, ориентируясь на движение, а то и вовсе ощупью. Интересно, если бы подрались два слепых, это смотрелось бы так же глупо?

Он ткнул наобум и тут же словил ответный удар, хотя, по чести сказать, ударом это назвать было бы затруднительно. Его жестко пихнули в плечо. От могучего толчка Муна развернуло. Что-то ударило по ногам сзади. Он потерял равновесие и повалился на матрас, с диким треском ломая устроившиеся под ним деревянные ящики.

Противник, по всей вероятности, тоже потерявший какую-либо ориентацию, врубил свет. Вернее, не свет, даже не фонарь, а наладонник, который выхватил для врага, должно быть, какой-то кусок темного пространства. Но об этом Мунлайт догадался уже позже. А в тот момент он просто со всей дури ударил двумя ногами из положения лежа по источнику свечения.

Свет взметнулся, луч его прокувыркался по затейливой траектории и шлепнулся на пол. Противник с грохотом впечатался спиной в штабеля коробок. Что-то высыпалось, покатилось, захрустело под ногами, но Мун уже не обращал на это внимания.

В два скачка преодолев расстояние между матрасом и коробками, он от души саданул оглушенному противнику в челюсть. Удар вышел не очень правильным, но душевным. Руку потянуло болью. Шипя от злости, Мунлайт завалил мужика мордой в пол, вывернул ему руку и выхватил припрятанный пистолет.

Противник еще пытался сопротивляться, но вяло. Видимо, удар башкой о коробки и вправду его оглушил. А учуяв металл пистолетного дула у виска, и вовсе оставил всякие попытки вывернуться.

— Ну, вот теперь, — тяжело дыша, проговорил Мунлайт, — назови мне хоть одну причину, по которой я не должен тебя пристрелить прямо сейчас.