Зачистка
Шрифт:
— А ты на него не похож? — ядовито поинтересовался Мун.
— Еретик, — оставив попытки что-либо объяснить, отмахнулся Снейк.
— Само такое. Я, может, и похож на ее мужа, но на отца я точно не похож. Он меня боится. — Седой кивнул на мальчишку.
Снейк только головой покачал.
— Не боится, уважает.
— А чего тогда не подходит?
— Мужчины разговаривают, мальчишка не мешает, — спокойно объяснил Снейк.
Мунлайт поглядел на приятеля без обычной издевки, вот только бородатый этого не заметил.
— Это ты его научил?
—
— И что ты еще после этого хочешь мне доказать? — расхохотался Мунлайт.
— Да я вообще не знаю, зачем с тобой, дураком, разговариваю, — разозлился Снейк. И резко отвернулся.
Мун поглядел в богатырскую спину. Со спины бородатый еще больше походил на викинга. Викинг этот всегда был обидчивым, но обычно обиду тщательно скрывал, а тут, видимо, крепко задело. Или за живое.
Внутри что-то всколыхнулось. Он тихо подошел к бородатому и хлопнул ладонью по плечу.
— Глупо об этом говорить, — тихо и серьезно произнес Мунлайт. — Мы все равно уходим. А они остаются и живут здесь.
— Это меня и пугает, — глухо отозвался Снейк.
— Сам говорил, что живут везде.
— Говорил, — согласился Снейк.
Голос бородатого дрогнул, он так и не повернулся. Мунлайт тихонько похлопал по плечу и пошел прочь. Поравнявшись с деревом, поманил Егора. Мальчишка послушно, хоть и с опаской, подошел ближе.
Мунлайт опустился перед пареньком на корточки и вытащил свой нож. Тускло блеснуло отточенное лезвие. У мальчишки при виде ножа заблестели глаза. Мун ухмыльнулся.
— Нравится?
Егор молча кивнул. Сталкер взвесил клинок на ладони, подбросил легонько. Нож крутанулся в воздухе и стремительно полетел вниз, но упасть не успел. Пальцы ловко перехватили за лезвие. Мун протянул нож пареньку.
— Держи, Георгий Победоносец. На память. Дядя Змей хороший человек, но нож у него дерьмовый.
Он вдруг поймал себя на том, что впервые назвал Снейка Змеем. И вышло это как-то само собой. Легко вышло.
— Дядя Мун, — потянул за рукав осмелевший вдруг Егор. — А почему вас Мунлайтом зовут?
— Так назвали, — улыбнулся тот.
— А правду говорят, что вас так назвали, потому что у вас голова белая?
Седой поперхнулся от неожиданности и закашлялся. Мальчонка стоял рядом, держа в каждой руке по ножу, и смотрел пристально, выжидая ответа.
— А кто говорит? — полюбопытствовал Мунлайт.
— Рыжик, — тепло заулыбался пацан.
Мун отметил, что Рыжик титула «дядя» не удостоился и тоже заулыбался.
— Ну, если Рыжик так сказал, значит, правда. Беги.
Парнишка послушно обернулся и засверкал пятками.
Возле избы его ждал дядя Змей.
«Дядя, — подумал про себя. — Сколько у него таких дядей? А он отца ждет. А отдельные глупые „дяди“ дают ему ненужную надежду, что дождался».
— Вот ведь два урода сентиментальных, — тихо выругался Мун.
В генштаб, как окрестил домик Резаного, он вошел злой и сосредоточенный.
— У тебя спички есть? — спросил с порога.
Резаный сидел за столом и внимательно разглядывал какой-то
Главарь группировки имени себя чертыхнулся, убрал артефактик в стол, вынул из кармана коробок и бросил Мунлайту. Тот поймал на лету. Стрекотнуло.
— Зачем тебе спички? Ты ж не куришь?
— Поздняя осень, — недовольно буркнул Мунлайт, открывая коробок.
— Кхм… Обострение у шизофреников?
Седой не отреагировал, только выудил спичку и убрал коробок в карман. Затем мгновенно успокоился, словно внутри щелкнули выключателем, и неспешно, с достоинством сунул спичку в рот, зажевав кончик.
— Трава кончилась, — умиротворенно объяснил он. Из всего дома в распоряжении Резаного была одна комната. Соседние помещения делили Айболит и еще двое парней. Что творилось у них там, Мунлайт не знал, благо заглядывать туда не доводилось, а потому сравнивать комнату главаря было не с чем. Но здешняя аккуратность и аскетичность буквально лезли в глаза.
У Резаного было удивительно чисто. Казалось, проведи по полу белой тряпкой, и она сохранит свою белизну. Койка была застелена чуть ли не по струнке. Мебель — стол, стул и небольшой шкафчик — была такой же древней, как и все здесь. Но чья-то заботливая рука ошкурила старые деревяшки и аккуратно прошлась по посвежевшей мебели не то морилкой, не то какой-то краской, сохраняющей рисунок дерева. Ручки и петли были так же подтянуты и подогнаны. Сам ли делал это Резаный, или заставил кого, а может, все это добро досталось ему в наследство от какого-то педанта. Так или иначе, но чистота и порядок в сочетании со скромностью и продуманностью обстановки наталкивали на мысль, что Резаный имел богатый опыт службы в армии. Полное отсутствие уюта при этой функциональности заставляло в созревшей мысли утвердиться.
Общее впечатление портил только въевшийся запах дрянного табака. Словно прочитав его мысли, Резаный выудил пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и закурил.
— Уходишь? — спросил он отстраненно.
— Злюсь, — честно признался Мун, несмотря на внешнее спокойствие, все еще не пришедший в себя.
— Не сердись, — подначил Резаный. — Осенью всегда трава вянет. По весне опять вылезет. Будешь снова сено жевать, если доживешь.
— Не задел ни разу, — отозвался Мунлайт. — Скажи лучше, чего я тебе должен?
— Ничего, — покачал головой Резаный и глубоко затянулся. — Рассчитались же вроде.
— Я на всякий случай. Вдруг новое чего накапало.
Резаный поджал губы. На Муна поглядел серьезно и с грустью.
— Уходишь, — протянул он. — Да нет, я знал, что вы уйдете. И предлагать вам место в группе бесполезно.
— Конечно, — нагло разулыбался Мун. — Вы ж не группировка даже. Так, секта мелкого пошиба. Вот станете большими, как «Свобода», тогда поговорим.