Зачистка

Гравицкий Алексей Андреевич

— Это кто ж такие производит? — подал голос Снейк, обращаясь, видимо, к белобрысому и имея в виду датчик.

Игрок смолчал, полностью увлеченный действиями Муна. Тот снова подбросил болтик и резко метнул его вправо от дороги. Там впереди зияла в пожухлой траве проплешина, на которой кружились в ритме вальса несколько желтых листьев.

Болт пролетел над листьями, ударился в край проплешины и отрикошетил дальше в кусты.

— Китайцы их производят, — ядовито заметил Мунлайт. — Или наши вани за зарплату в сто

рублей.

— Ничего подобного, — возмутился Игрок. — Это серьезная разработка.

— Ага, — ухмыльнулся Мунлайт. — Судя по тому, как она работает, ее серьезно разрабатывал какой-нибудь Ли Си Цын в своем гараже. Снейк, ты там как?

— Живой.

Бородач и вправду стал выглядеть поживее. Похмельная немощь ушла, вселенская тоска покинула чело. Да и вопросы задает, интересуется чем-то. Стало быть, отпустил синдром.

— Тогда ты в арьергарде, — бросил Мун и отпихнул плечом белобрысого.

Тот напыжился было, но не успел ответить.

— А ты давай за мной. И лучше след в след.

Ничего подозрительного на горизонте пока не наблюдалось, но дурацкий датчик взвинтил нервы. Кажется, психологи называют это фрустрацией. Обманутые ожидания и внутренний напряг в связи с этим.

Дорога скоро кончилась. Поперек раскисшей глинистой колеи шел глубокий разрез. Следом за ним веером расположились еще несколько. Словно кто-то полоснул по земле гигантской когтистой лапой. Причем коготки были по паре метров длиной.

Думать о том, каких размеров должна быть лапа, на которой могли вырасти такие когти, или чем еще можно было так располосовать грунт, не хотелось. Мун заглянул в ближайший разлом. На дне глубокой канавы было что-то жидкое, похожее на грязь, вот только грязь обычно не светится.

— Слышь, Сберкнижка, — позвал Мунлайт. — А чего там твой датчик? Работает?

— Работает, — отозвался Игрок таким тоном, будто ждал нового подвоха.

— А звук ты включил?

— Включил, — сердито сказал белобрысый.

— Точно?

— Точно.

В голосе Игрока звучала из последних сил сдерживаемая ярость. Мун повернулся и улыбнулся плотоядно, так мог улыбаться саблезубый тигр при виде безоружного питекантропа или маньяк-насильник, узревший фигуристую блондинку в короткой юбке, которая сама зашла в темную подворотню.

— Ну тогда бери правее, — поведал седой.

Подошедший сзади Снейк подбодрил Игрока коротким тычком в плечо. Тот скривился, видно, последствия драки в темном подвале остались не только на роже, но и под одеждой, на бородатого посмотрел с неудовольствием.

Он вообще смотрел на все без удовольствия, а с таким выражением, словно ему пообещали золотые горы и отправили мести двор.

«Занятно», — подумал Мунлайт и осторожно зашагал через кустарник.

Петлю пришлось заложить не большую, не маленькую. Кусты скоро кончились, а бороздки от

«когтей», хоть и стали меньше, тянулись еще какое-то время. Он ждал, что разломы сойдут на нет постепенно, но те оборвались, словно по когтистой лапе кто-то вдарил в назидание, и та поспешно отдернулась, прекращая безобразие.

Поле, раскинувшееся перед ним, казалось знакомым. Громоздились остовы сельской техники прошлого века. Дальше на север торчали опоры ЛЭП с провисшими, а где-то и просто оторванными проводами.

Мун поежился. Воспоминания полуторамесячной давности оказались не самыми приятными. С другой стороны, все, что касалось похода на север, осталось в прошлом. Причем во всех смыслах.

Можно, конечно, было завернуть еще большую петлю, пойти мимо Янтаря, поискать приключений на задницу и побередить раны, но заниматься подобной глупостью он не собирался. Теперь все будет просто и быстро. Они вернутся на маршрут, по прямой выйдут к «Долгу», там заночуют, а завтра утром будут на кордоне.

Потом высокооплачиваемая работа «консультанта» — и прочь отсюда. Далеко и надолго. А может, навсегда. На пару со Снейком искать понимания и гармонии. Хотя он не очень-то верил в то, что в той, другой жизни их пути не разойдутся.

Кем он будет вне Зоны? Кем станет в мирной жизни Снейк? Кем Змей вообще был до того, как попал сюда? И почему он сюда попал?

Зона стирает прошлое. Оно становится не важным, несущественным. Считай, что его и не было никогда.

Зона отбирает у людей имена и биографии. Дарит клички и репутации, которые зарабатываются с нуля. Попал сюда — считай, родился заново. Никого не интересует, что было до, но все смотрят на то, что происходит здесь и сейчас.

Зона расставляет точки над ё. В ней нельзя жить воспоминаниями. В ней невозможно жить планами на будущее, потому что один неосторожный шаг — и будущего не станет. Неловкое движение — и все оборвется. И нельзя будет подать на апелляцию, невозможно перезагрузиться и запустить сохранение. Сталкер, как сапер, ошибается один раз. И живет настоящим.

Во всяком случае, он так живет. Жил. А теперь вот подходит к некоему рубежу, за которым другая жизнь. И тут возникает закономерный вопрос: как в нее возвращаться? Кем? И с чем? Ведь там живут и завтрашним, и вчерашним. А те, кто сегодняшним, обычно не живут, а прожигают.

Боязно возвращаться.

Боязно!

Мун замер, ощутив эту боязнь всем естеством. Не какую-то эфемерную от столкновения с неведомым завтра, а вполне реальную от чего-то материального здесь и сейчас.

Сзади замерли тихие, взвешенные шаги.

— Чего там? — едва слышно спросил Игрок.

Но Мун лишь молча вскинул руку, заставляя заткнуться. Вокруг было тихо, как в брошенном под снос доме. Ни скрипа, ни шороха — ничего. Только ветер посвистывал. Не сильный, но ощутимый.