Зачарованная
Шрифт:
– Осторожней, малышка. Садись вот сюда.
Он усадил ее на стул и оттеснил толпу зрителей, которые хотели поздравить юную дебютантку.
– Спасибо! – глаза Мадди наполнились слезами.
Серж присел перед ней на корточки, взял ее руки в свои и улыбнулся.
– Простите меня, я…
– Мадлен, не стесняйся, поплачь. Эмоциональность украшает настоящих артистов. Ты была прекрасна. Нам с Дэвидом пришлось повоевать, чтобы доверить тебе главную партию. Спасибо тебе, что ты меня не подвела. Смотреть на вас с Сашей было наслаждением.
– Уж это точно, – раздался в полумраке знакомый
– Папа! – Мадди вскочила и бросилась в объятия отца.
– Привет, Кристофер! – Серж кивнул и молча удалился, оставив их наедине.
– Я хотел сказать, Мадди, если бы мама увидела тебя сегодня, она гордилась бы тобой. Ты просто волшебно танцевала.
– Спасибо. – Девушка посмотрела отцу в глаза, и все недоразумения, все, что отравляло их отношения в течение последних полутора лет, наконец, исчезло.
– Мы начнем все сначала, правда, папа? – прошептала она.
– Конечно. Все забыто. Тебя ждут люди в гримерной. – Кристофер подал ей платок. – Вытри глаза и поприветствуй своих поклонников. Встретимся позже, в баре. Да, кстати! Тебя приняли в труппу Королевского Национального балета. Только не говори никому, что это я тебе сказал.
– Ой, правда? А Николь?
– Да, и ее тоже… Так что скоро мы устроим грандиозную семейную вечеринку и отметим это событие. Мы с Иветтой просто с ума сходим от радости.
Мадди постаралась не выдать своих чувств. В конце концов, глупо было надеяться, что Николь не примут в труппу.
– Позже увидимся, – Кристофер махнул рукой, и девушка вошла в свою гримерную. Она попала в объятия поджидавших ее Дэвида Браэрлея, мадам Папен и Антона Шанелля.
– Замечательно, дорогая! – мадам Папен поцеловала ее, а Антон Шанелль протянул Мадди руку и, широко улыбаясь, произнес:
– Мадлен, разрешите мне официально пригласить вас на работу в балетную труппу Королевского Национального балета. Пройдет некоторое время, прежде чем вы вновь войдете в эту гримерную. Как вы знаете, у нас все начинают с кордебалета. Но после сегодняшнего спектакля я убежден, что вы в скором времени станете одной из ведущих солисток.
– Спасибо, сэр.
Дэвид Браэрлей обнял Мадди за плечи, не скрывая своей радости.
– Здорово! Ты принесешь нам славу.
– Ну, а теперь, – Антон подошел к дверям, – переодевайтесь. Увидимся в театральном баре. Там вас ждут журналисты, которые хотят взять интервью у вас с Сашей.
Все трое вышли, оставив Мадди одну в гримерной. Она немного посидела в тишине и стала переодеваться.
Николь едва удалось скрыть свой гнев, пока она сидела в углу театрального бара, в то время как толпа поклонников, окружив Сашу и Мадди, выражала им свое восхищение. Среди завсегдатаев и посетителей, поздравляющих дебютантов, были фотографы и журналисты, театральные критики, директора прославленных компаний и балетных трупп. Даже ее мать обняла Мадди за плечи и весело смеялась чему-то вместе с Антоном Шанеллем.
– Сука! – задыхаясь, прошипела Николь. Несмотря на то, что ее роль была одной из заглавных, она прекрасно понимала, что сегодня Мадди ее обошла и в мастерстве, и в артистизме.
Единственное, что ее как-то успокаивало, – была мысль о том, что с той минуты,
Николь бросила взгляд на Сашу. Он разговаривал с Дэвидом Браэрлеем и с нежностью поглядывал на Мадди. Дрожь желания пробежала по телу Николь. Она с самой первой минуты, как увидела его, мечтала о нем. А он упорно предпочитал выскочку Мадлен. Но она все сделает, на все пойдет, чтобы Саша принадлежал ей.
Глава 24
– Приз Уильяма Элдона за лучшее музыкальное произведение присуждается… – ректор Гилдхоллской школы музыки и драматического искусства сделал многозначительную паузу и закончил, – …Себастиану Лангу!
Публика, собравшаяся в театре «Форчун», разразилась аплодисментами, пока Себастиан шел к сцене. Он пожал руки членам жюри, взял конверт с чеком на пятьсот фунтов стерлингов и подошел к микрофону.
– Спасибо, леди и джентльмены. Я счастлив так, что трудно передать словами. Это для меня большая честь. Хотелось бы поблагодарить Гая де Соуза, который помог с аранжировкой моей работы.
Себастиан чувствовал себя в состоянии легкой эйфории, хотелось осмыслить только что произошедшее в его жизни событие.
– Я надеюсь, что очень скоро вернусь в Вест Энд с профессиональной записью. Спасибо.
Себастиан вернулся на свое место, а в зрительном зале зажглись огни, публика качала обсуждать закончившуюся церемонию.
Гай хлопнул друга по спине.
– Классно, старик. Я знал, что ты добьешься своего.
– Будем надеяться, что из этого что-нибудь получится. Прошлогодний победитель до сих пор сидит на пособии по безработице, а его конкурент, получивший второй приз, пишет песни для новой оперы Ллойда Вебера.
– Ну, ну… не будь таким пессимистом. Уверен, что тебя обязательно пригласит какой-нибудь продюсер. Тебе нужно расслабиться. Сегодня твой вечер, Себастиан.
Они вышли из зрительного зала и направились в маленький бар.
– Да, кстати, – склонившись к товарищу, прошептал Гай, – завтра у меня собеседование с ребятами из одной фирмы грамзаписи. Так что сплюнь и постучи по дереву.
– Ладно, ладно… – Себастиан знал, как хочется Гаю записаться в профессиональной студии. Они увидели ректора, который делал им знаки.
– Себастиан! Пробирайся сюда! Кое-кто хочет с тобой познакомиться.
– Потом увидимся, – подмигнул Гай и отошел в сторону.
Несколько часов Себастиан провел в обществе разных театральных импресарио и их заместителей. Каждый из них уверял его, что он необыкновенно талантлив, и впереди его ждет блестящее будущее. Но несмотря на все похвалы, ни один из этих людей не пообещал ему, что в ближайшее время свяжется с ним и осуществит постановку его мюзикла на своей сцене. Вместо этого ему пришлось выслушать надгробное слово этому жанру. Все наперебой жаловались, что в последнее время многие мюзиклы пришлось снять из-за падения зрительского интереса. В наши дни ни у кого, за исключением, может быть, Камерона, Эндрю и Джаспера Конрада, нет денег на новые постановки. Словом, полный застой.