Забытые богом
Шрифт:
И тут гномы спустили те самые идиотские шары. И я моментально понял почему их называют барабанами – они гремели. Вся эта непонятная мне куча палок и железок развернулась и передо мной оказался паук. Ну или что-то очень на него похожее. Эта штука передвигалась на чем-то вроде ходулей, постоянно их переставляя, а вокруг совершенно беспорядочно крутились лезвия и, на манер цепов – те ходули, на которые барабан в данный момент не опирался. Внутри были гномы – видимо, каким-то образом приводили устройство в движение.
И эти уродливые штуковины, быстро набирая скорость
– Создатель Милосердный! – выдохнул кто-то рядом, и я, в принципе, мог его понять. Тот, кто придумал это гремящее чудовище, был больным. Может и гением, но определенно ушибленным на всю голову. Мне такая дрянь и в страшном сне не приснилась бы.
Два паука устремились к стенам, вглубь строя порождений, а один с грохотом пронесся между нами и кавалерией, позволяя наконец-то соединиться.
Над нашими головами что-то просвистело и сразу за рядами конных, заставляя лошадей встать на дыбы, на головы порождений посыпались камни. Катапульты. Наверное, и гномья пехота уже вступила в бой, только мы этого не видим, потому что бьемся в куче.
Рубануть кого-то, отпрыгнуть назад, пригнуться, проскользнуть под чьей-то лошадью. Перехватить Грань, парировать удар со спины, снова перехватить, крутануться на месте, задевая сразу двоих. Пальцы так и бегали. Даже хорошо, что у меня сейчас был всего один меч. С двумя в такой свалке было бы сложно, а удлиненная рукоять Дар’Мисана позволяла использовать его как полуторный клинок, хоть он и не дотягивал по длине.
Я, ловя момент, поднял голову и с удивлением понял, что мы довольно сильно сместились к городу. И еще понял, что два из трех барабанов уже разбиты – ограм хватило сил чтобы к ним прорваться. Но машины нам сильно помогли. Что там было с лучниками и ушедшей к ним конницей я не видел.
Передышка закончилась вражеской атакой, едва не лишившей меня головы, и я прекратил глазеть по сторонам.
Когда огры разбили и третий барабан – бой окончательно превратился в кашу. Сколько прошло времени было неясно, но орлессианцев я давно потерял, и вокруг были только эльфы. Маги тоже остались где-то позади. Баллисты с катапультами давно замолчали. По плану их должна была прикрыть пехота, но мы завязли, и гномы вынуждены были вступить в бой на свой страх и риск. Живы ли они еще? Там стэн. А лучники на правом фланге? Там Лель. Где-то прямо здесь, рядом, должна быть Винн. Я зарычал и, выбрасывая их всех из головы, снова погрузился в месиво.
Периодически вниз пикировал архидемон и прожигал войско огнем, но кому он при этом помогал больше – нам или порождениям – я бы затруднился ответить. Несмотря на поднимавшуюся панику, от огня страдали немногие. Его основная опасность была не в силе атаки, а в контроле тварей. И мне нужно до него добраться. Нужно. Добраться. Мы не выдержим в бою с ордой! Можно положить десяток порождений за каждого воина (хотя, эльфы ложили и по полтора), и их все равно будет несоизмеримо больше!
Но каждый раз дракон был слишком далеко от меня. Я начинал пробиваться
Вот и теперь – тварь делает круг, на мгновение зависает в верхней точке и тяжело разворачивается. А он большой – вдруг подумалось мне. Куда больше того, которого мы завалили в горах. Но в этот раз он был ближе. Совсем немного, но все-таки ближе.
– Couloir! – взвыл я и, отмахнувшись от случайного удара, побежал наперерез.
Удивительно, но эльфы меня поняли. Коридор дали почти мгновенно. Мать! Мать! Мать! Я снова не успевал. Опять!
Восприятие сузилось. Сейчас мне казалось, что на всем поле двигаемся только мы двое. Хотя, это было, конечно, не так – за то, что мне не снесли на бегу голову, стоило благодарить сородичей.
Вот архидемон уже почти коснулся лапами земли, выровнял полет. Я бегу изо всех сил.
Тридцать метров.
Открывает пасть и вперед рвется огненная струя.
Пятнадцать. Сейчас мы движемся друг другу почти навстречу. Я, не замедляясь, пригибаюсь, пропуская над головой чей-то удар. Кажется, сейчас выплюну сердце.
Десять. Пять. Я уже могу различить его чешуйки, из-под которых сочится слизь. Пасть закрывается.
Три.
Он пролетает мимо.
Пять. Семь.
ТВАРЬ!
Десять. Он начинает подниматься. Вспышка в голове.
ИДИОТ!!!
Я прыгаю трижды. В Завесу, вперед, в реальный мир. Это даже не прыжок. Это почти перемещение. Вот я здесь – и вот я там. Самое быстрое, что я когда-либо делал. Это больно. Мышцы почти рвутся.
Рука смыкается вокруг шипа и земля уходит вниз.
И время остановилось. Его вдруг стало очень много.
Застыл архидемон в резком развороте, застыли сражающиейся внизу.
Все застыло.
Стало тихо.
Голова очистилась.
Я летел. Я летел на драконе.
И это был конец. Совершенно идиотское и неправильное ощущение победы, до того как она достигнута. Смерти, до того как она наступила. Так, наверное, ощущают себя маги, ложась на Истязания. Хотя, нет – маги за миг до усмирения.
Один удар. Он уже не успеет ничего. Ни скинуть меня, ни разбить о землю, ни сжечь огнем. Я уже не мог опоздать, и потому – у меня была вечность.
Я победил.
И я проиграл.
Все-таки попал в легенду. Серый Страж верхом на архидемоне – такое не забывается. Интересно, в этой легенде останется мое имя? Или меня тоже безымянной звездой воткнут в небо? А, может, даже и не меня. Может, вообще каждый будет петь о своем. Гномы, эльфы, люди.
Какая в сущности разница. Где-то там, внизу, была Лелиана, и она смотрела вверх. Она запомнит. А остальное было не так важно. В голове неожиданно всплыл ее комментарий в ночь нашего знакомства и я мысленно усмехнулся.
«Его звали как девчонку, и он был не самым плохим парнем»
Я перехватил Грань.
Спой про меня.
Потом был удар о землю. Я слетел с шеи порождения тьмы и прокатился, сшибая с ног тварей и людей, ломая себе ребра. Но мне было уже все равно.
Я умирал.