Забвение
Шрифт:
— Конечно, — солгала я. — Скорее всего, я побуду здесь подольше, может быть, пообедаю с Анной. Поэтому не беспокойтесь обо мне. Если мне понадобиться машина, я вам позвоню.
Увидев удаляющийся автомобиль, я вздохнула полной грудью, ощущая, что смогла, наконец, расслабиться, впервые за этот день.
Я прогуливалась по Келли-драйв, растянувшуюся вдоль реки, и ощущала, как мою кожу приятно холодит прохладный осенний воздух. Я сразу поняла, почему я так любила этот маршрут. Здесь, вдали от шума и суеты города, было
После пятнадцатиминутного спуска по тропе, я вышла к музею искусств Филадельфии. Я сошла с беговой дорожки и направилась к красивому зданию. Села на густой, зеленый газон у подножия лестницы, так называемой «лестницы Рокки» из фильма «Рокки», ведущей ко входу в музей.
Не знаю, сколько времени я просто сидела, наблюдая за людьми, которые проходили вверх и вниз по ступенькам, но в какой-то момент, я, должно быть, задремала.
Меня разбудил знакомый голос.
— Ну привет, незнакомка, — от непонятной интонации в мужском голосе волоски на моих руках встали дыбом, и я раскрыла глаза, чтобы узнать, кто прервал мое уединение.
Я приняла сидячее положение и увидела, что это был тот мужчина, предотвративший мое падение у главного входа в больницу, две недели тому назад.
— Эй, привет, — не скрывая своего удивления ответила я.
— Итан, — напомнил он.
— О, верно, — я помнила, как его зовут, но ему незачем было об этом знать. — А я Оливия, — добавила я.
— Лив, — он улыбнулся и подмигнул. — Я помню.
Мой взгляд тут же остановился на его темных потертых джинсах и изношенной кожаной куртке, облегающей его мускулистую фигуру.
Должно быть, он заметил, как я осматривала его с головы до ног, и изогнул губы в дикой усмешке, снимая солнцезащитные очки-авиаторы.
— Прекрати раздевать меня глазами… — начал он, присаживаясь рядом со мной на газон, — ...и начинай использовать свои сочные губки. Так мы быстрее получим то, чего оба хотим.
Я почувствовала, как недвусмысленно отреагировало мое тело на его слова, произнесенные глубоким, хриплым голосом.
— Я... Я этого не делала, — наконец выдавила я возмущенно и отвернулась, сосредоточив свой взгляд на «лестнице Рокки».
— Я просто пошутил, — он игриво подтолкнул меня в плечо. — Может же парень подразнить девушку?
Я повернулась обратно и выгнула бровь.
Он рассмеялся:
— Хорошо, возможно, я шутил только наполовину. Но ты не можешь презирать парня за попытку.
— Зачем ты это делаешь? — бросила я вызов.
Но совершила ошибку, посмотрев в его безумно темные, карие глаза, и резко втянула в себя воздух, ощущая чувственную волну, поднимающуюся у меня внутри.
Не отрывая от меня своего взгляда, он наклонялся до тех пор, пока между нами не осталось всего несколько сантиметров.
— Затем, что ты мне нравишься. Ты дерзкая, — он улыбнулся и, к моему удивлению, это прозвучало
— Я помолвлена, — произнесла я наконец и моргнула, разрывая невидимую нить, протянувшуюся между нами.
— Это очень плохо, — ответил он холодно, не пытаясь отодвинуться.
Я молча смотрела, как он убрал от моего лица выбившуюся прядь волос и заправил ее за ухо.
Я знала, что мне надо бы от него отодвинуться, но словно примерзла к месту.
— Итак, как ты себя чувствуешь? — задал он вопрос, изучая меня с теплой улыбкой.
— Что ты имеешь в виду? — переборов смущение, спросила я.
— Ну, когда мы встретились две недели назад, ты только что выписалась из больницы. Поэтому я и предположил, что у тебя было не все в порядке со здоровьем. Так что теперь я просто интересуюсь, как ты сейчас себя чувствуешь.
— О... Уже все нормально.
— Это хорошо. Так ты тоже любишь музеи искусств? — он жестом показал на здание перед нами. — Иногда, по выходным, я сюда приезжаю.
— Полагаю, да, — я не была уверена в своей любви к музеям, но что-то же заставило меня здесь остановиться, стоило мне только подумать о здании, заполненном произведениями искусства.
— Ты только полагаешь? — он поднял голову и недоумевая на меня посмотрел.
Я отвернулась от него:
— Я не помню.
— Да ну?
— Недавно я попала в аварию… — по какой-то причине я чувствовала, что поступаю правильно, скидывая этот груз со своих плеч и смотря правде в глаза. — Когда ты меня встретил, я как раз выписалась из больницы, в которой восстанавливалась после восьмидневной комы. Когда я очнулась, оказалось, что я многое не помню из своей жизни.
Между нами повисло молчание, пока он переваривал мои слова. Но затем он слегка усмехнулся и игриво подтолкнул меня в бок:
— Ну, тогда это объясняет наш странный разговор о твоем имени и о том, знаешь ли ты меня.
Я хихикнула:
— Да.
— Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить, — в его голосе прозвучала глубокая искренность, заставшая меня врасплох. Потом он посмотрел на меня и на его лице я прочитала грусть. — Даже не могу представить, как это — утратить все личные воспоминания. Какими бы они не были, хорошими или плохими, они были твоими и делали тебя той, кем ты являешься.
— Да, — я отвернулась, пытаясь незаметно смахнуть слезы.
Я растрогалась от того, что за прошедшие две недели он был единственным, кто попытался представить себе мою ситуацию и понять, через что я проходила каждый день, признавая важность моей потери.
Затем я прочистила горло, нацепила на лицо улыбку и снова посмотрела на Итана.
— Итак, у тебя выходной? — спросила я, меняя тему.
— Да. А у тебя?
— Я... сейчас я взяла отгулы на работе.
— На восстановление?