Забвение
Шрифт:
– Ты пойдешь один?
– Во-первых, Хэнк не должен видеть нас вместе. Во-вторых, я не хочу, чтобы ты участвовала в заварушке, которая, вполне возможно, может там произойти. А если тебе нужны еще причины, я люблю тебя. Для меня это неизведанная территория, но я должен быть уверен, что к концу этой ночи я вернусь домой и увижу тебя.
Я моргнула. Никогда раньше Патч не говорил со мной с таким чувством. Но я предприняла еще одну попытку.
– Ты обещал! – напомнила я.
– И я сдержу свое обещание, – ответил Патч, надевая свою мотоциклетную куртку.
Он подошел ко мне и прижался своим лбом к моему.
«Не
Вслух он добавил:
– Обещай, что ты останешься здесь. Тут ты в безопасности. Или я попрошу Дабрию остаться и играть роль сторожевой собаки.
Он поднял брови, словно спрашивая: «Ну как, что выбираешь?»
Мы с Дабрией обменялись взглядами, совершенно не воодушевленные такой перспективой.
– Только побыстрее, – попросила я.
Глава 29
После ухода Патча я мерила шагами его студию и беседовала сама с собой.
Он обещал – обещал! – что не расправится с Хэнком в одиночку. Эта война была моей даже в большей степени, чем его, и, учитывая то, какие все более изощренные способы использовал Хэнк, чтобы заставить меня страдать, я заслужила право присутствовать на его казни. Патч сказал, что знает способ убить Хэнка, и я хотела самолично отправить его в мир иной, в следующую жизнь, в которой за все то, что он совершил в этой, ему воздастся по заслугам.
Но меня терзали сомнения. Дабрия была права: Патчу нужны были деньги. Почему бы ему действительно не поступить так, как она говорит? Он доставит Хэнка, кому нужно, потом поделится со мной деньгами и будет считать, что все правильно. «Если выбирать между тем, чтобы спрашивать разрешения или просить прощения за сделанное, я предпочитаю второе»– так, кажется, он говорил?
Упираясь в спинку дивана Патча руками, я глубоко дышала, стараясь восстановить нормальное дыхание, и одновременно представляла себе, как свяжу и стану его пытать, если он не приведет мне Хэнка на веревочке. Живым!
Зазвонил мой мобильник, и мне пришлось вытряхнуть из сумки все ее содержимое, чтобы найти его и ответить.
– Где ты?!
Я услышала чье-то прерывистое, тяжелое дыхание.
– Они идут за мной, Грей! Я видел их в «Дьявольской суме». Людей Хэнка. Я сбежал.
– Скотт! – Это был не тот голос, который я ожидала услышать, но сейчас это было неважно. – Ты где?
– Я не хочу говорить по телефону. Мне надо убраться из города. Я был на автовокзале, но и там люди Хэнка. Они повсюду. И в полицейском участке тоже: думаю, он дал им мою фотографию. Два копа пытались меня поймать в магазине, но я ушел через заднюю дверь. Машину мне пришлось бросить, я теперь на своих двоих. Мне нужны наличные – столько, сколько ты сможешь достать, краска для волос и другая одежда. Если ты сможешь обойтись пока без машины, я заберу «фольксваген». Все отдам, как только смогу. Ты можешь встретиться со мной через полчаса в моем укрытии?
Что я могла сказать? Патч приказал мне оставаться на месте. Но у Скотта совсем не оставалось времени. Хэнк сейчас был занят на складе, так что лучшего времени сбежать Скотту не представится. «Предпочитаю просить прощения», – так Патч сказал?
– Я буду на месте через полчаса, – ответила я Скотту.
– Дорогу
– Да.
Более или менее. Отключившись, я забегала по студии Патча, выдвигая и закрывая ящики и хватая все, что, как мне казалось, могло пригодиться Скотту: джинсы, футболки, носки, ботинки. Конечно, Патч был на пару дюймов ниже ростом, чем Скотт, но тут уж ничего не поделаешь.
Когда я распахнула дверцы большого старинного шкафа из красного дерева в спальне Патча, я застыла на месте, глядя на открывшуюся мне картину. В шкафу царил просто идеальный порядок: штаны аккуратно сложены на полках, рубашки висят на деревянных плечиках. Три костюма: сшитый на заказ черный с узкими лацканами, шикарный, очень дорогой на вид в узенькую полоску и темно-серый из жаккардовой ткани. Небольшой ящик был доверху забит шелковыми платками, рядом лежали галстуки – множество шелковых галстуков всех расцветок, от красного до фиолетового и даже черного. Обувь выстроилась аккуратными рядами: черные беговые кроссовки соседствовали с итальянскими мокасинами, и даже нубуковыми шлепанцы наличествовали для полного набора. Из шкафа доносился стойкий кедровый аромат. Я не ожидала увидеть такое. Совсем не ожидала! Патч, которого я знала, всегда носил джинсы, футболки и потрепанные бейсболки. Интересно, удастся ли мне когда-нибудь познакомиться и с этой неведомой стороной Патча? А главное, есть ли конец этим всем его неожиданным и неведомым «сторонам»? Стоило мне только подумать, что я его знаю, как окружающая его таинственность становилась еще сильнее.
И вновь во мне с новой силой всколыхнулись сомнения. Я снова спросила себя: а вдруг сегодня ночью Патч предаст меня? Я не хотела в это верить. Но я действительно совсем ни в чем не была уверена.
В ванной я взяла мыло, бритву, крем для бритья и закинула в спортивную сумку. Туда же отправились шапка, перчатки и зеркальные «рей-баны». В кухонных ящиках обнаружила несколько фальшивых паспортов и целую пачку денег – больше пятисот долларов наличными. Скорей всего, Патч не будет в восторге, когда узнает, что его деньги уплыли к Скотту, но я смогу оправдаться, что играла в Робин Гуда.
Машины у меня не было, но убежище Скотта находилось совсем рядом с Дельфийским парком – буквально в паре миль, и я решила пробежаться. Пряча лицо в капюшоне одолженной у Патча толстовки, я старалась держаться поближе к обочине. Машины выезжали из парка непрерывным потоком, хотя уже приближалась полночь. И хотя некоторые водители мне сигналили, все же в основном мне удавалось держаться в тени.
Когда огни пустеющего парка остались позади и начался хайвей, я перепрыгнула через ограждение и пошла по берегу. В свете фонарика, который я предусмотрительно захватила с собой, я увидела впереди острые камни. И началась самая трудная часть моего пути.
По моим ощущениям, прошло уже двадцать минут. А потом – и все тридцать. Я совершенно не представляла, где нахожусь, ландшафт вокруг почти не менялся, а океан, черный, блестящий, казался просто бесконечным. Я не решалась позвать Скотта из-за страха, что люди Хэнка уже выследили его и так же, как я, сейчас прочесывают пляж. Но каждый раз, когда я останавливалась, я медленно обводила фонариком все вокруг, чтобы таким образом подать Скотту сигнал о своем прибытии.
Через десять минут откуда-то сверху, с вершины скалы, раздался странный птичий крик. Я остановилась и прислушалась. Крик послышался снова, на этот раз громче. Я направила фонарик в ту сторону, откуда он шел, и через секунду услышала, как Скотт прошипел мне сверху: