Забвение
Шрифт:
– Внутрь, – ответил мужчина, по-видимому Блейкли.
Меня повели по дорожке и втолкнули в дверь. Внутри было прохладно и тихо, пахло скипидаром и бензином. Я решила, что мы находимся на одном из складов Хэнка.
– Вы делаете мне больно, – сказала я нефилимам, которые вели меня под руки. – Понятно же, что я никуда не убегу. Можно хотя бы руки мне развязать?
Но они молча тащили меня по каким-то лестницам, а потом бесцеремонно втолкнули в очередную дверь, силком усадили на складной металлический стул и привязали лодыжки к его ножкам.
Через
Он ловко развязал повязку у меня на глазах, и она упала мне на грудь. Я моргала, стараясь разглядеть темное помещение, в котором мы находились. Если не считать карточного стола и еще одного складного стула, здесь было совершенно пусто.
– Что вам нужно? – мой голос немного дрожал.
Хэнк поставил второй стул прямо передо мной – ножки стула издавали противный скрежещущий звук, когда он волок его по полу.
– Поговорить.
– Я не в настроении разговаривать, благодарю покорно, – резко ответила я.
Он наклонился ко мне и прищурился, от чего и без того глубокие морщины вокруг глаз у него стали еще заметнее.
– Ты ведь знаешь, кто я, Нора?
Я была вся мокрая, пот с меня лил ручьем.
– Вот так навскидку? Вы мерзкий, лживый манипулятор, мелкий пакостник…
Я не сразу поняла, что он ударил меня. Хэнк дал мне пощечину – очень сильно. Я отшатнулась, слишком шокированная, чтобы плакать.
– Ты ведь знаешь, что я твой биологический отец? – спросил он. Его невозмутимый тон был просто невыносим.
– «Отец «в данном случае – просто термин. А вот мерзавец и негодяй…
Хэнк почти незаметно кивнул:
– Тогда позволь задать тебе вопрос. Разве можно так разговаривать с отцом в любом случае?
Вот теперь у меня слезы навернулись на глаза.
– Вы не сделали ничего, чтобы иметь право называть себя моим отцом!
– Ну, как бы то ни было, а в тебе течет моя кровь. У тебя есть мой знак. И я больше не могу отрицать этого, Нора. И ты не можешь больше убегать от своей судьбы.
Я дернула плечом, но попытка вытереть им нос не удалась.
– Моя судьба не имеет никакого отношения к вам. Когда вы отказались от меня маленькой, вы лишились всякого права вмешиваться в мою жизнь!
– Ты можешь воображать себе все что угодно, но я принимал активное участие в твоей жизни с того самого дня, когда ты родилась. Я отказался от тебя, чтобы защитить. Из-за падших мне пришлось пожертвовать семьей…
Мой презрительный смех заставил его замолкнуть.
– Ой, только не изображайте бедного сироту! Незачем обвинять в своем выборе падших. Вы сами приняли решение отказаться от меня. Хотя, возможно, когда-то моя судьба и волновала вас, но сейчас единственное, что вас по-настоящему волнует, это ваше кровное братство нефилимов. Вы – фанатик. Для вас не существует ничего более важного.
Губы Хэнка, и без того плотно сжатые, сделались почти совсем невидимыми.
– Мне следовало бы убить
– Ну так убейте, – фыркнула я: мой гнев явно пересиливал страх.
Хэнк сунул руку в карман пальто и вытащил длинное черное перо, удивительно похожее на то, что я хранила в ящике комода.
– Один из моих советников нашел это в твоей спальне. Это перо падшего. Вообрази себе мое изумление, когда оказалось, что моя плоть и кровь водит компанию с врагом! Ты обманывала меня. Ты слишком долго общалась с падшими и, похоже, научилась у них обманывать и юлить. Этот падший ангел – Патч? – спросил он напрямую.
– Ваша паранойя не знает пределов. Вы нашли перо в моем комоде – и что? Что это доказывает? Что вы извращенец?
Хэнк откинулся на спинку стула, скрестив ноги:
– Ты действительно хочешь продолжать в этом духе? Я ни секунды не сомневаюсь, что этот падший ангел – Патч. Я почувствовал его в твоей спальне тогда, ночью. Я и сейчас чувствую его через тебя.
– Смешно, что вы учиняете мне допрос с пристрастием, а сами знаете, по всей видимости, больше, чем я. Может, нам стоит поменяться местами? – предложила я.
– Что тогда я должен думать про перо в твоем комоде? Чье оно? – в голосе Хэнка звучала насмешка.
– Я ровным счетом ничего об этом не знаю, – я старалась вложить в свой голос максимум презрения. – Я нашла это перо на кладбище, когда вы меня там выбросили.
На лице у него появилась неприятная улыбка.
– Мои люди вырвали Патчу крылья на том самом кладбище. Осмелюсь предположить, это все-таки его перо.
Я нервно сглотнула.
У Хэнка есть перо Патча. Я никак не могла знать, понимает ли Хэнк, какую власть над Патчем это ему дает. Я могла только молиться о том, чтобы он этого не понимал.
Стараясь увести разговор в более безопасное русло, я сказала:
– Я знаю, что это вы подстроили ту аварию. Знаю, что в той машине были ваши люди. Зачем был нужен этот дурацкий спектакль?
Что-то в его улыбке меня сильно насторожило.
– Это был следующий пункт в моем списке того, что нам стоит обсудить. Пока ты была без сознания, я сделал тебе переливание крови, – заявил он без обиняков. – Я наполнил твои вены своей кровью, Нора. Кровью чистокровного нефилима.
Повисло напряженное молчание, потом он продолжил:
– Такие операции еще никогда раньше не делали, то есть с успешным результатом, но я нашел способ обойти некоторые законы природы. И довольно долго все шло даже лучше, чем я ожидал, ведь мои самые большие опасения были связаны именно с тем, что полная замена крови может убить тебя.
Я лихорадочно пыталась хоть как-то понять, что такое ужасное он говорит, хоть чуть разобраться во всем этом, но в голове все перепуталось. Переливание крови. Зачем? Зачем?! Зачем?! Хотя это объясняло, почему я так странно чувствовала себя в больнице. И почему Хэнк появился там такой уставший и измученный.