Забвение
Шрифт:
– Чья это машина на подъездной дорожке? – спросила Ви, она неслась по городу, не обращая ни малейшего внимания на дорожные знаки. Ей удалось с помощью слез и отчаяния избежать уже трех штрафов за превышение скорости, и теперь она была убеждена, что ей не было равных в этом деле и что она буквально неуязвима, когда дело касается представителей закона.
– Машина Хэнка. Он взял напрокат.
– Я слышала от Мишель Ван Тассел, которая слышала от Лекси Хоккинс, которая слышала от нашей доброй подруги Марси, что Хэнк готов дать приличное вознаграждение за любую подсказку,
Ха. Удачи ему в этом.
Но я послушно хихикнула, чтобы Ви не догадалась о моих мыслях. Конечно, если на то пошло, я должна была бы рассказать ей все с самого начала, то есть с того момента, как Хэнк стер мою память. Но… как?! Как я могла объяснить ей то, чего не понимала сама? Как могла заставить ее поверить в то, что ночные кошмары сбываются наяву, если ничем не могла доказать свои слова?
– И сколько Хэнк предлагает? – спросила я. – Может, мне удастся выудить из своей памяти что-нибудь подходящее.
– Тебе-то зачем? Ты можешь просто взять его кредитку. Сомневаюсь, что он заметит пропажу пары сотен. А если ты даже попадешься, не думаю, что он даст тебя арестовать. Ведь это лишит его всяких шансов на отношения с твоей мамой.
«Если бы все было так просто, – подумала я, вымученно улыбаясь. – Если бы только с Хэнком можно было играть в открытую».
Парковка рядом с «Дьявольской сумой «была просто крошечная, и Ви кружила по ней минут пять, но места так и не нашла. Она делала круги все больше и в конце концов припарковалась около обочины, оставив «неон «торчать задом на дороге.
Ви вылезла из машины и, прищурившись, оценила свои усилия, потом пожала плечами:
– Пять очков за креатив.
До «Сумки «мы шли пешком.
– Итак, что это за «друг семьи»? – начала Ви. – Это мужчина? Он симпатичный? Он одинокий?
– «Да»– насчет первого, «возможно»– насчет второго, «наверно»– насчет третьего. Ты хочешь, чтобы я тебя ему представила?
– Ну… нет. Просто я хотела узнать, стоит ли мне укрепить свою броню. Я больше парням не доверяю, но у меня отказывают тормоза, когда дело касается красавчиков.
Я хмыкнула, представив себе Скотта при параде.
– Скотт Парнелл кто угодно, только не красавчик.
– Ого, погоди-ка! Что ж ты мне сразу не сказала, что «старый друг семьи»– это Скотти-Котик?
Я хотела объяснить ей, что просто очень старалась не афишировать сегодняшнее появление Скотта на публике, не хотела, чтобы Хэнк прознал об этом… но я только махнула рукой:
– Прости, я, должно быть, забыла.
– У нашего мальчика Скотти тело, которое невозможно забыть. Ты должна это признать.
Она была права. Скотт был не слишком мощным, но он был очень мускулист и имел фигуру атлета. Если бы не его постоянно угрюмое выражение лица, вокруг него, наверняка, увивались бы толпы девчонок. И среди них, возможно, и сама Ви, которая провозгласила себя мужененавистницей.
Мы завернули за угол, и перед нами выросла «Дьявольская сума»– неприглядное четырехэтажное здание, увитое омерзительным плющом и
– Нам нужно предъявлять документы? – осведомилась Ви.
– Сегодня нет. Они не продают сегодня алкоголь в баре, ведь почти половина группы несовершеннолетние. Скотт сказал, что нужны только билеты.
Мы встали в очередь и через пять минут уже были у дверей. Просторный зал внутри вмещал сцену с одной стороны и бар – с другой. У барной стойки были высокие стулья, у сцены стояли столики. Надо сказать, что толпа уже собралась приличная и людей все прибавлялось, и я начала сильно нервничать, ожидая появления Скотта. Я пыталась высмотреть в толпе нефилимов, но мне не хватало опыта, чтобы быть уверенной в своих предположениях. У меня не было особых причин думать, что «Дьявольская сума «является излюбленным местом для тусовки «нелюдей», особенно для соратников Хэнка. Просто считала, что никогда не стоит терять бдительность.
Мы с Ви сразу направились к бару.
– Выпьете чего-нибудь? – спросила рыжая барменша, она явно не экономила на подводке для глаз и кольцах для носа.
– Мне «суицид», – заказала Ви. – Ну, вы знаете, это когда в бокал наливают всего понемножку!
Я взглянула на нее:
– Ви, сколько нам лет?!
– Детство бывает в жизни только раз. Так радуйся жизни!
– Вишневую колу, – попросила я.
Пока мы с Ви потягивали напитки, повернувшись к залу, в приятном возбуждении перед концертом, к бару подошла плавной походкой стройная блондинка с небрежным – и сексуальным! – пучком на голове. Она положила локти на стойку и бросила на меня мимолетный взгляд. На ней было длинное цыганское платье, что придавало ей какой-то особый, безупречный шик. Если не считать ярко-красной помады, макияжа на ней не было, и я невольно все время возвращалась взглядом к ее пухлым, словно надутым губам.
Глядя на сцену, она заговорила:
– Я вас здесь раньше не видела, девочки. Вы здесь в первый раз?
– А тебе-то что? – сказала Ви.
Девушка рассмеялась, и хотя смех у нее был мягким и звенящим, у меня от него волосы на затылке встали дыбом.
– Старшеклассницы? – предположила она.
– Возможно. – Ви прищурилась. – А возможно, и нет. А ты?..
Блондинка лучезарно улыбнулась.
– Дабрия, – она посмотрела на меня в упор. – Я слышала о твоей амнезии. Какая жалость.
Я подавилась своей вишневой колой.
Ви задумчиво проговорила:
– Ты мне кого-то напоминаешь. Но вот твое имя… имя незнакомое…
Она разглядывала блондинку, сощурив глаза.
В ответ Дабрия холодно взглянула на Ви. И тут же в мгновение ока с лица Ви исчезли сомнение и подозрительность, ее лицо стало спокойным, словно море в тихую погоду.
– Я никогда в жизни тебя не видела раньше. Мы встретились впервые в жизни, – монотонно произнесла Ви.
Я свирепо уставилась на Дабрию: