Забавы Палача
Шрифт:
— Ну же! — крикнула она. — Сделай мне больно!
Он крепко сжал ее груди, сдавил соски — резкая боль контрастировала с волнами наслаждения, которые прокатывались по всем клеточкам ее тела, будоражили каждое нервное окончание. Она закричала в экстазе, когда наступил оргазм, и закричала снова, когда он выпростался из-под ее ног и грубо, с силой вошел в нее.
Потом, когда все было кончено, она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на свое отражение в тонированном зеркале. Она взяла свои груди руками и легонько сжала
— Я все думала об этом ирландце, — сказала она.
— Не беспокойся, — ответил человек с золотыми волосами. — Все под контролем.
— Нет, — сказала она. — За всем уследить нельзя. Так не бывает.
— Ты волнуешься? — спросил он, стоя перед ней. Она подумала, как этот человек силен и опасен — он внушал ей почти благоговейное восхищение. Она приподняла на ладонях его половые органы. Яички были тяжелые. Член уже начал набухать снова. Она коснулась его головки языком.
— Нет, — сказала она, — но он такой симпатичный. Я хочу переспать с ним, прежде чем его убьют.
Человек с золотыми волосами улыбнулся.
— Ты просто чудо, Эрика, — сказал он, — настоящая богиня любви.
Она поймала тубами его член.
— Эта квартира принадлежит мне, — сказал фон Граффенлауб. — Я полагаю, что ваше расследование займет немало времени — может быть, несколько недель, а может, и больше. Вам понадобится место для конфиденциальных разговоров, для того, чтобы строить планы и размышлять без помех. Я предлагаю вам жить здесь столько, сколько потребуется. Думаю, это лучше, чем жить в гостинице; к тому же тут имеются все условия для продуктивной работы. В гараже стоит машина, которой вы можете пользоваться, — небольшая “БМВ”. Ну как, согласны?
Фицдуэйн кивнул. Этот кивок еще не означал окончательного согласия, но пока ему не хотелось прерывать адвоката. Он чувствовал, что тот еще не все сказал.
— Отлично, — продолжал фон Граффенлауб. — Если я за что-то берусь, я люблю делать это как следует. — Он улыбнулся. — Тяга к основательности у швейцарцев в крови. — Он похлопал по “дипломату”. — Здесь находится вся информация, которую мне удалось собрать и которая может вам пригодиться. Фотографии, школьные и врачебные отчеты, имена и адреса друзей, мои знакомства в различных правоохранительных службах, рекомендательные письма и деньги.
— Денег не надо, — сказал Фицдуэйн.
— Знаю, — откликнулся фон Граффенлауб. — По сведениям, полученным из моих источников, ваша профессия приносит вам очень неплохой доход и к тому же у вас есть дополнительные ресурсы. Моим осведомителям не удалось определить ни характера, ни размеров денежных поступлений по этой последней статье. Это весьма удивило их, да и меня тоже. Обычно я получаю по таким вопросам исчерпывающую информацию. — В его тоне звучало легкое любопытство.
Фицдуэйн усмехнулся.
— Не только швейцарцы
Фон Граффенлауб чуть покраснел. Разговор шел, конечно же, не о деньгах. Они спорили о том, кто будет задавать тон в расследовании. Ирландец определил свою позицию достаточно ясно: он не собирался плясать под чужую дудку. Да, он согласен на некоторую помощь и даже на сотрудничество, но командовать собой он не позволит. Адвокат не привык попадать в такие ситуации. Фицдуэйн смотрел прямо на него. Взгляд его серо-зеленых глаз был твердым, как сталь. Черт бы его побрал! Фон Граффенлауб неохотно кивнул.
— Я согласен пожить в этой квартире, — промолвил Фицдуэйн. — Не в моих силах отказаться от такого винного погреба. — Его тон был дружеским и умиротворяющим. — Скажите пожалуйста, — добавил он точно невзначай, — ведь здесь установлены скрытые микрофоны? И телефон наверняка прослушивается?
Мягкий голос и спокойная манера ирландца успели убаюкать адвоката. Последние слова собеседника выбили его из колеи и заметно смутили. На мгновенье он лишился дара речи.
— Да, — наконец произнес он.
— Специально для меня? — спросил Фицдуэйн. — Или это просто элемент декора, наподобие комнатных растений?
— Техника была установлена, чтобы прослушивать ваши разговоры. Я отдал это распоряжение еще до того, как собрал все сведения о вас. Я ведь не знал, с кем имею дело.
— Электронщики называют это “периодом накопления данных”, — сказал Фицдуэйн. — А кто здесь обычно живет?
— Я владею этой квартирой уже много лет. Время от времени я прихожу сюда: например, когда хочу побыть один или сделать что-нибудь сугубо конфиденциальное.
— Понятно, — сказал Фицдуэйн. — Что-то вроде мальчишечьего шалаша, только для взрослого.
— Подслушивающие устройства будут сняты немедленно, — сказал фон Граффенлауб. Он подошел к бару и налил виски в два стакана. Затем передал один Фицдуэйну. Тот попробовал. Виски было ирландское — “джеймсон” двенадцатилетней выдержки.
Фицдуэйн подумал, что в свободную минуту надо будет расстрелять растение в прихожей.
Глава четырнадцатая
Фицдуэйн решил немного отдохнуть от общения с женской половиной семейства фон Граффенлаубов. Врени отвечала на его телефонные звонки, но ограничивалась односложными фразами вроде “берегитесь, ирландец”, каковые нельзя было счесть хоть сколько-нибудь обнадеживающими;
Марта, старшая, на две недели уехала в Ленк кататься на лыжах; а к Эрике, в свете случившегося, он идти не хотел: боялся, что будет там маяться, точно юный Андреас. Ладно бы еще эрекция — он опасался того, к чему она может привести. Таким образом, его мысли вернулись к Андреасу.