Забавы Палача

О'Рейли Виктор

Он начал было говорить что-то, но она повернулась к нему и закричала. Лицо ее было искажено злостью и страхом. Голос ломался.

— Идиот! Неужели вы не понимаете, что уже слишком поздно? Все зашло слишком далеко! Я не могу ничего изменить, и мне никто не поможет. Никто!

Врени выскочила из кухни в гостиную, захлопнув за собой дверь. Баночка с шелушеным рисом, стоявшая на краю одной из полок, свалилась на пол. Он слышал, как зазвонил телефон и Врени сняла трубку. Она говорила мало. Однажды, когда она повысила голос, он услышал слово, повторенное несколько раз: это было слово “ней”, то есть “нет” на швейцарском диалекте. Он вернулся за

стол, чтобы покончить с завтраком.

Минут через пять Врени тихо вошла в кухню. Лицо ее было пепельно-серым. Он едва разобрал, что она говорит.

— Лучше уезжайте, — сказала она. — Сейчас. — Она сунула ему в руку маленький пакет — что-то размером с кофейную банку, завернутое в бумагу. Потом на несколько секунд приникла губами к его щеке и крепко обняла. — Спасибо за попытку, — сказала она, — но уже слишком поздно. — Затем она повернулась и вышла из комнаты. Произнося последние слова, Врени почти не глядела на него. По лицу ее текли слезы. Фицдуэйн понимал, что расспрашивать ее в таком состоянии бесполезно — можно только вконец испортить дело.

Он не торопясь пошел по тропинке в Хайлигеншвенди. За ночь мокрая грязь подмерзла, и под ногами похрустывал тонкий ледок. Горная дорога тоже обледенела, поэтому Фицдуэйн вел машину медленно и осторожно. Он то и дело поглядывал в зеркальце заднего вида и несколько раз останавливался полюбоваться пейзажем. Однажды он быстро достал фотоаппарат для съемок на большом расстоянии и успел сфотографировать мотоциклиста, который демонстрировал свое умение справляться с поворотами на обледеневшем “серпантине”. Увидев, что его снимают, мотоциклист нажал на газ и скрылся за выступом горы, не ответив на приветственный жест Фицдуэйна.

Фицдуэйн перекусил в Интерлакене, прогулялся по нему, как настоящий турист, и, умиротворенный, поехал дальше в Берн. На окраине города мотоциклист отстал от него, и Фицдуэйн был даже огорчен этим. Неплохо было бы выяснить, кто же все-таки его преследует. Он начинал подумывать, что зря оставил дома пуленепробиваемый жилет. Похоже, что Швейцария не такая уж спокойная страна.

Фицдуэйн решил, что пришла пора посетить оружейный магазин.

Глава тринадцатая

Фицдуэйн интересовался оружием — его научили разбираться в нем еще в молодые годы — и, пользуясь своей уединенностью на родном острове, не слишком строго соблюдал жесткие ирландские законы, касающиеся его хранения и использования. В Ирландии требовалось разрешение на покупку даже относительно безобидной вещи вроде духового ружья, а раздобыть лицензию на пистолет было почти невозможно. Оружейных магазинов насчитывалось лишь несколько на всю страну, и выбор в них был весьма ограниченный.

Попав же в Швейцарию, Фицдуэйн обнаружил, что местные жители просто обожают стрелковое оружие во всех его видах, от мушкетов, заряжающихся черным порохом, до спортивных винтовок с высокой точностью стрельбы. Они прекрасно умели и делать оружие, и стрелять из него — последнее, впрочем, было неудивительно, так как практиковались они постоянно.

Оружейный магазин Фицдуэйн нашел, прибегнув к простейшей уловке, а именно, двинувшись следом за респектабельным пожилым бюргером в деловом костюме, который нес винтовку с той же небрежностью, с какой лондонцы носят зонтики. Прохожих это зрелище, как видно, нисколько не смущало. Фицдуэйну пришло в голову, что этот добропорядочный гражданин может направляться к себе в офис, чтобы застрелить шефа, или

надеется успеть продырявить любовника своей жены прежде, чем кончится обеденный перерыв. Пожалуй, оба этих варианта обещали ему одинаково приятное времяпрепровождение.

Всего через несколько минут — а денек выдался в самый раз для прогулки — гражданин с винтовкой привел его в лавку на Аабергассе. Вывеска над входом гласила: “Schwarz, Buch-senmacher, Armurier” [21] , а в окне красовался набор оружия, который сделал бы честь личному арсеналу любого южноамериканского диктатора.

— Я хотел бы вооружиться, — сказал Фицдуэйн. Человек за стойкой кивнул. Нет ничего естественней такого желания. Фицдуэйн оглядел магазин. Чего тут только не было: револьверы, автоматические пистолеты, мушкеты, дробовики, армейские винтовки, карабины. Они стояли на подставках, глядели на него из застекленных шкафчиков, висели на стенах. Все свободные места были заняты коробками с патронами, арбалетами и специальной литературой. Имелась даже одна катапульта. Это было впечатляюще. Он пожалел, что не оказался в оружейной Шварца в возрасте четырнадцати лет. Однако он не был уверен, что швейцарские законы позволяют приобрести тут все, что угодно.

[21] Оружейная Шварца (нем.).

— А что можно купить без лицензии? — спросил он. Человека за стойкой этот вопрос нимало не обескуражил. Было очевидно, что бизнес в его глазах важнее законов.

— Вы иностранец?

Фицдуэйн подумал, что он зря заговорил с продавцом по-английски — возможно, это было роковой ошибкой.

— В некотором роде, — уклончиво ответил он. — В Берне я чувствую себя как дома.

Этот двусмысленный ответ вполне удовлетворил продавца. Он занимался торговлей, и прочее его не интересовало. Он снял с подставки у задней стены финскую винтовку “вальмет” и сделал вид, будто стреляет в прохожих сквозь стеклянную витрину. — Тах-тах-тах, — приговаривал он. — Очереди по три выстрела, хороший прицел.

“Вальмет” вернулся на подставку. Его место занял американский “кольт”. Продавец вытянул руку с пистолетом, демонстрируя манеру стрельбы, принятую по всему миру до 50-х годов, то есть до тех пор, пока калифорнийский шериф по имени Уивер не начал выигрывать все соревнования, держа пистолет обеими руками, словно женщина.

— В разных кантонах разные законодательства, — сказал он. — В Берне, к примеру, можно носить с собой пистолет без разрешения. В Цюрихе — нет.

Фицдуэйн припомнил, что в Швейцарии двадцать шесть кантонов и полукантонов. Он не был уверен, что смог бы отличить кантон от полукантона, но с учетом разницы в законах представлялось разумным приобрести что-нибудь попроще револьвера — тогда у него будет меньше шансов влипнуть в историю с властями.

— Но вообще-то вооружиться нетрудно, — продолжал торговец. — Это зависит от того, что вы хотите. На автоматическое оружие и пистолеты есть некоторые ограничения. А остальное покупайте на здоровье.

— Без разрешения?

— Ну да, если не считать ограничений, про которые я уже говорил, — сказал продавец. Он крутанул револьвер на пальце и отправил его обратно в шкафчик. Потом выбрал маленький “смит-и-вессон” тридцать второго калибра, глянул на Фицдуэйна и положил пистолет обратно. Ирландец не был похож на человека, который способен удовлетвориться каким-то жалким тридцать вторым.