За Усами

Вэнди Джинджелл

— Без сомнения, ты можешь сделать это прямо сейчас, — предположил Атилас, следуя за ней обратно в дом, в прохладный холл. Ему пришло в голову поинтересоваться, где же всё-таки Камелия; он никогда не видел, чтобы она выходила из дома, но она мастерски умела скрываться, когда хотела, чтобы её не нашли, — талант, который он одобрял только тогда, когда сам проявлял его. — Нашей экономке, должно быть, нужно сделать кое-какие покупки; ты можешь попросить её сделать обход, когда она вернётся, если это кажется тебе слишком хлопотным.

— Продукты нам доставляют, — коротко ответила Ёнву. Её

взгляд был отстранённым и рассеянным, она нахмурилась. — Камелия... ну, она недоступна...

— Понятно, — сказал Атилас, который на самом деле не знал, но очень хотел бы это сделать. — Тогда решение кажется очевидным. Тебе придётся сделать это самой.

— Я не знаю всех номеров, — раздражённо сказала Ёнву. Атиласу вдруг пришло в голову, что она злится на себя, а не на него или Камелию.

— Камелия знает. Я подумываю позвонить Химчану напрямую и спросить его — посмотрим, удивит ли это его немного.

Атилас заметил:

— Если ты намерена это сделать, то, возможно, была бы так любезна сообщить ему, что завтра вечером в кафе с подходящим названием «Пещера» в Кондоке состоится вечеринка запредельных. На ней будут присутствовать молодые люди его возраста и возраста Суйель.

Ёнву уставилась на него, снова сосредоточившись.

— Зачем?

— Там будет очень много людей, как иностранцев, так и местных, и в самом районе должно быть много пешеходов.

— Я знаю Кондок, — сухо сказала она, пристально глядя на него. — Я знаю все извилистые улочки и всех молодых людей, которые здесь гуляют. Есть много мест, подходящих под это описание. Ты думаешь, что «Пещера» — это то место, которое можно использовать, чтобы попытаться поймать нашего убийцу?

— Каждый из наших подозреваемых должен знать, что вечеринка запредельных — это отличное место для того, чтобы спрятать тело, и круг подозреваемых обязательно должен быть достаточно большим, когда дело доходит до сокрытия следов. Тот факт, что многие из присутствующих будут иностранцами и примерно одного возраста, несомненно, также привлечёт внимание убийцы. Они не захотят упустить такую возможность, если попытаются завершить превращение — или, по крайней мере, подготовку — до того, как состоится свадьба.

— Поэтому мы обязательно расскажем об этом и Суйель.

— Даже если так.

— Я передам сообщение Суйель, — сказала Ёнву. — Скажу ей, что она не должна идти на эту вечеринку, если её пригласили. Она бы, наверное, пошла, если бы дело было только в этом, но я обязательно скажу ей, что это тоже опасно. Она не сможет устоять.

— Что касается Перегрина…

— Перегрин знает о каждом шаге, который совершают в городе, — сказала Ёнву. — Он прекрасно понимает, когда в городе появляются иностранцы. Именно по этой причине я и хотела использовать его зацепку. Не может быть, чтобы он не знал о вечеринке вчера, когда мы с ним разговаривали.

— Действительно, — сказал Атилас, слабо улыбаясь. — Я совершенно уверен, что он знает, поскольку видел, как он разговаривал с одним из членов группы этим утром. — Мои вопросы относительно Перегрина другого рода. Если ты уверена, что справишься с женихом и невестой...

Он помолчал и посмотрел в сторону солнечной комнаты, давая ей понять, что она

может заниматься любыми делами, которые он прервал, без его вмешательства, поскольку его внимание будет приковано к чаю, который Камелия заваривала сегодня днём. К его сожалению, Ёнву нетерпеливо сказала:

— Конечно, справлюсь. Но сначала нам лучше посидеть в саду.

— Приветствую твоё внимание к безопасности, моя дорогая, но, по-моему, мы уже сказали всё, что можно было уличить. Я очень сомневаюсь, что кто-либо из обитателей этого дома способен...

— Это не то, о чём я беспокоюсь, — сказала Ёнву, и в её глазах промелькнуло лёгкое отвращение, которое проникло Атиласу под кожу, чего не было в большинстве её откровенно презрительных взглядов. Эта скрытая вспышка свидетельствовала о том, что она даже не сочла нужным выразить своё презрение, потому что не думала, что он поймёт. — Ты хочешь, чтобы мы предоставили убийце прекрасную возможность совершить убийство, предоставив ему достаточно извилистые улицы, чтобы скрыться из виду, и район, заполненный детьми подходящего возраста, из которых можно выбирать. Если мы сделаем это и не сможем добраться до того, кто бы это ни был, до того, как они убьют следующего бедного ребёнка, мы покончим с этим.

— Логическая ошибка.

— Мне всё равно, что это такое, — отрезала Ёнву. — Я знаю, что, кто бы это ни был, он попытается убить снова. Мы используем эту возможность, и наша обязанность — позаботиться о людях, которых мы подвергаем опасности. Мы хотим быть уверены, что они на самом деле не смогут кого-то убить.

— Конечно, каждый из нас будет следить за одним из подозреваемых, — сказал Атилас. — С этим не должно возникнуть никаких сложностей.

— В этом всегда есть свои сложности, — сказала Ёнву. — Если мы берёмся за это, тебе лучше убедиться, что лорд Серо знает и может помочь нам в случае необходимости; мы не хотим, чтобы он думал о тебе худшее и усложнял нашу работу. Нам также придётся поставить в известность силовиков.

— Конечно, в какой-то момент нужно будет поставить в известность силовиков, — согласился Атилас. — Было бы бесполезно провоцировать такую сцену, если бы их нигде не будет. Ты можешь спокойно оставить лорда Серо в моих руках. Я также сообщу силовикам — однако не раньше, чем мы убедимся, что уже слишком поздно сообщать Перегрину что-либо от его маленьких помощников, которые, возможно, там засели.

— Даже если каждый из нас будет следить за женихом или невестой, у нас всё равно не останется никого, кто мог бы следить за Перегрином, — отметила Ёнву.

— Я не совсем уверен, что Перегрин — это тот, на ком нам следует сосредоточить внимание; к счастью, хвост должен быть достаточно простым. Может быть, Камелия..?

— Камелия не выходит из дома, — сказала Ёнву. — И я не стану этого делать, если у нас не хватит людей, чтобы проследить за Перегрином. А как насчёт твоего лорда Серо? Если бы мы всё объяснили...

Тихое жужжание телефона Ёнву опередило абсолютный негатив, который Атилас готовился смягчить до более приемлемого и понятного негатива, который можно было бы превратить во что-то более позитивное.