За тебя, Родина!
Шрифт:
– Прежде всего я считаю что нам надо любыми путями рассорить Гитлера и Сталина, сэр!
– начал он, излагая свои собственные мысли которыми задавался в свободное от работы время.
– Этот пакт Молотова-Риббентропа, противоестественная дружба между нацизмом и коммунизмом, двумя тоталитарными державами, должен быть разорван. Для этого нужно с помощью диверсий, шпионажа и других средств заставить их подозревать друг друга во лжи и обмане, чтобы Гитлер сосредоточился именно на "красных". А когда между ними начнётся война то ни в коем случае не посылать русским помощь в качестве ленд-лиза! Возможно, что именно она и была той недостающей соломинкой которая бы и сломала хребет советскому верблюду. Чем больше нацисты углубятся на территорию Советов тем лучше. Пусть истребляют друг друга, всё равно что те что другие для нас враги. К сожалению,
– Подождите, полковник!
– Уинни поднял пухлую руку и остановил его.
– У вас есть какие-нибудь сведения о передвижениях Красной армии или новинках боевой техники в военной промышленности, с учётом новой информации?
– К сожалению, пока нет, сэр. Как я уже докладывал вам, русская служба безопасности очень плотно следит за всеми передвижениями наших людей в посольстве..
– огорчённо вздохнул глава разведки.
– Работать трудно, но уверен что рано или поздно мы найдём того кто нам нужен. Поверьте, в Москве наверняка есть потенциальные предатели готовые помочь нам. Главное, это найти их и сговориться о цене. Зависть, жажда наживы, ненависть к советскому строю, компромат.. неважно! Но на это нужно время, сэр, тут уж ничего не поделаешь.. Единственное что привлекло моё внимание в донесениях из посольства, было то что уже некоторое время на улицах замечено гораздо больше сотрудников милиции и службы безопасности. Такое ощущение что они кого-то.. или что-то ищут. Сидс в беседе с Молотовым как бы между делом поинтересовался такой возросшей активностью но советский министр рассмеялся и ответил что проводятся обычные учения новых сотрудников в условиях большого города. И потом быстро сменил тему.
Черчилль задумчиво хмыкнул, провёл рукой по голове и сказал:
– Что вы там начали говорить о американцах? Я слушаю!
– В отношении американцев я считаю абсолютно невозможным делиться с ними такой информацией!
– убеждённо произнёс Мензис.
– Узнай они о "Потомке" то их действия могут сильно осложнить наши планы. С другой стороны крайне желательно как можно теснее сотрудничать с ними в области военных технологий чтобы получить преимущество в войне. Прежде всего это сведения о атомном оружии, сэр. Предлагаю как можно быстрее направить за океан несколько наших учёных по этой теме чтобы они смогли узнать от своих американских коллег как можно больше, но самим никак не помогать янки в исследованиях. Возможно, даже попытаться направить по ложному следу. Было бы идеально завербовать кого-то из них но это маловероятно, условия там гораздо лучше наших. В обычных вооружениях сосредоточить усилия на разработке и получении лицензии на танки "Шерман" и стратегические бомбардировщики "В-17", а потом и "В-29". Неплохо бы узнать о разработках некоей "базуки", ручного противотанкового гранатомёта, о котором говорил "Потомок". Плохо что он не указал когда именно и кто создал это оружие в США, но если работы над ней уже начались то нам жизненно необходимо получить об этом как можно больше информации. И, естественно, работать в этом направлении самим.
– Вы представляете, полковник, что случится если американцы узнают об этих планах?
– тихо спросил Уинни, снова подойдя к нему вплотную.
– Да, сэр, я отлично понимаю!
– подтвердил он, не отведя своего взора.
– Но знаем про эти планы только мы с вами. Про "Потомка" осведомлён ещё мой помощник, тот самый майор Гиббонс, а он многократно проверен мною лично.
– А этот ваш человек в Москве? Который встречался с информатором?
– не отставал Черчилль, буравя его заплывшими жиром глазами.
– "Баронет" сам не верит в слова информатора, сэр..
– Стюарт позволил себе лёгкую улыбку.
– Каждое его донесение пестрит пометками что он не считает её достоверной. В крайнем случае можно отозвать его сюда или же отослать куда-нибудь в Австралию, хотя я не думаю что от него будут проблемы. Кстати, сам информатор, по его словам, пропал и он не знает куда тот делся и жив ли вообще..
На этот раз молчание в кабинете затянулось на несколько минут. Премьер-министр сел в своё кресло и погрузился в раздумья а глава английской
Наконец Уинни очнулся от размышлений и поднял на него взгляд.
– Хорошо, полковник, вы свободны.. Что касается операции "Динамо" то вы узнаете моё решение очень скоро!
– сказал Черчилль, не глядя на него.
– Будьте уверены, я обязательно приму во внимание ваши слова и сделаю соответствующие выводы. Идите!
Мензис коротко кивнул головой и вышел из кабинета, испытывая удовлетворение от визита. Да, премьер не согласился прямо на то что он предложил, но и не отказал! А значит есть надежда что все его слова сказаны не зря и у окружённых английских солдат в Дюнкерке появятся чуть больше шансов выжить и вернуться домой..
г. Ватандам, Франция.
25 мая 1940 года. После полудня.
Юджин Питерс, лейтенант армии Его Величества.
Они отступали.
Отступали, несмотря на то что пытались всеми силами держаться и не дать тевтонам прорваться на север, окончательно дезорганизовывая оборону союзников. Этот день начался плохо и Юджин имел все основания полагать что и закончится он так же, если ещё не хуже..
С того момента как он чудом выбрался из начинавшегося гореть жилого дома прошло больше часа и всё это время у него не было ни минуты передышки. Немцы буквально осатанели и давили на них как заводской пресс. Едва он смог свалиться в окоп как капрал Торнтон, в перерывах между выстрелами, быстро посвятил его в обстановку которая сложилась рядом с ними. Спрашивать что случилось с теми бойцами которые оборонялись вместе с Юджином капрал не стал, видимо и сам всё понял. Оказалось, что пока лейтенант воевал внутри и потерял всех кто был с ним в здании, его подчинённые тоже понесли потери.
Тот самый проклятый восьмиколёсный броневик, который Питерс заметил из окна двигающимся прямо за танком, успел натворить бед. Разломав забор во двор и выехав из-за угла дома он сразу открыл огонь из пушки, и первой же очередью с расстояния тридцати метров разнёс на куски крупнокалиберный "Vickers" который, теоретически, мог хоть как-то повредить этот немецкий гроб. Фэрбенкс и Портер, составлявшие его расчёт, даже не успели выстрелить от неожиданности, и теперь лежали на дне окопа, изуродованные 20-миллиметровыми снарядами.
Райан, худой и быстрый ирландец, не сплоховал и всадил пулю из противотанкового ружья прямо в покатую морду эсэсовской техники но добился лишь того что броневик резко сдал назад и снова скрылся за углом. Неизвестно, напугался водитель или командир восьмиколёсника или же по другой причине, но с той минуты вражеская машина появлялась лишь на несколько секунд и открывала огонь сразу же как только её башня могла стрелять по позиции его ребят.
Словно решив что этой проблемы для лейтенанта и его подчинённых недостаточно, с участка расположенного южнее, их начал поливать очередями немецкий пулемёт, скрытый густыми зарослями. Ну и на закуску, помощь своим товарищам оказали нацисты с западного берега, стреляя прямо через реку. В результате такого сильного огня с двух сторон Питерсу ничего не оставалось как приказать остаткам своих людей отступить на соседний участок, расположенный севернее. Одного раненого, Маккензи, пришлось тащить на руках, ещё двое легкораненых смогли отступить самостоятельно, пользуясь обильно разросшимися кустами и зазеленевшими фруктовыми деревьями в дальнем конце сада. А вот убитых Фэрбенкса и Портера пришлось оставить, не было лишних людей чтобы тащить их тела..
Стиснув зубы от злости Юджин мысленно посчитал. Учитывая тех кто погиб в доме к ним теперь добавились ещё двое.. Итого - из двенадцати человек, которыми он командовал на этой стороне улицы, осталось всего шестеро, не считая его самого. И минус Маккензи, с его раной тот сейчас точно не боец. А ведь он не знает как там дела у сержанта Барнса на другой стороне! Наверняка там тоже есть убитые и раненые.
Оглянувшись напоследок и видя как дом, в котором навечно остались четверо его бойцов, уже полыхает почти полностью, Питерс угрюмо подумал что эта плата за такое же количество эсэсовцев, включая того мелкого живучего ублюдка, слишком дорогая цена. Он надеялся что этот вчерашний выкормыш гитлерюгенда, если не сдох от гранаты, то поджарится заживо и отправится в ад, туда где ему самое место..