За тебя, Родина!

Илья83

– Хочешь расскажу кое-какие подробности того боя?
– спросил Роске, налив себе в кружку новую порцию.

Гюнтер кивнул, чувствуя как под воздействием шнапса тугая пружина напряжения, которая после боя так до конца и не ослабла начинает, наконец, это делать. Да, много парней погибло но сейчас, глядя на тех кто весело праздновал своё спасение, пришло понимание что нечего гневить Бога, требуя невозможного. Унтершарфюрер прав, война не бывает без жертв и погибших товарищей. Надо просто помнить тех кто мысленно всегда в строю и идти дальше. Профессиональный военный должен это понимать и принимать как неизбежное зло. Ведь не только ты стараешься победить с минимальными потерями,

противник хочет того же самого! И к кому кокетка-судьба повернётся сиськами а к кому задницей решать будет только она сама.. Некоторые самоуверенные личности самонадеянно полагают что их судьба только в их руках. Брехня для поднятия самооценки, вот и всё! Да, что-то они и могут запланировать но никогда не угадают всё наверняка. Хорошее или плохое всегда может свалиться на голову совершенно неожиданно, так что.. А, к чёрту все эти высокоумные философские размышления!

– Помнишь тот французский танк который сумел подбить твою "Дору"?
– усмехнувшись, поинтересовался помощник Дитриха.

Гюнтер нахмурился. Ещё бы не помнить.. Опять промах, пусть и не его лично. Надо было выстрелить снова, так сказать, контрольный выстрел. Но кто знал что в горящей машине ещё был живой наводчик?! И он, вместо того чтобы спастись, постарается подороже продать свою французскую душонку? Да и к тому же зарядов у установки почти не осталось.. Но для себя Шольке решил что если в будущем возникнет похожая ситуация то не стоит жалеть лишний заряд на вражескую машину, даже если она и выглядит небоеспособной. Иначе это может выйти боком для его людей, как уже случилось с экипажем "Ландскнехта" по пути в Вадленкур.

– Помню. И что с ним?
– спросил он, пережёвывая ножку курицы. Мм.. очень вкусно! Или это от приятной компании так аппетит разыгрался?

– Мы захватили нескольких пленных французов из экипажей подбитых машин.. Так вот, оказалось это был танк командира французской танковой дивизии. Того самого бригадного генерала Антуана Гишара!
– покачал головой Роске, принимаясь за какую-то плоскую рыбу, за которой пришлось тянуться до середины стола.

– Серьёзно?
– удивился Гюнтер, проглотив вкусное и нежное мясо с поджаристой кожей.
– Я думал французские генералы сидят в штабе, попивают вино и едят перепёлок со столового сервиза времён всяких Людовиков?

– Может с другими генералами так и есть..
– хохотнул унтершарфюрер, активно очищая рыбье мясо от костей.
– Но этот Гишар, по словам его танкистов, был настоящим полевым офицером. Как, кстати, и его заместитель. Некое подобие нашего Гудериана, только французского. И на месте наводчика той машины сидел он сам, представляешь?

– Хм.. Неожиданно..
– вздохнул Шольке, на этот раз решив попробовать вина а не шнапса.
– Если такое дело то я даже немного горд что мы остановили такого французского "Быстроходного Гейнца". Надо бы похоронить его с почестями, как считаешь? Мне кажется он достоин. Этот Гишар сделал всё что мог чтобы выполнить приказ, не его вина что мы оказались крепче.

– Уже!
– кивнул Роске, вгрызаясь в рыбу и рядом предусмотрительно положил салфетку чтобы вытирать жирные руки.
– Честно говоря, там внутри всё выгорело, мало что осталось кроме.. в общем, как только наш Папаша узнал об этом то позволил пленным похоронить генерала отдельно, с воинскими почестями. А за городом соорудили братскую могилу для его подчинённых, теперь местные жители каждый день носят туда цветы.. Кстати, хочу спросить..
– он хитро посмотрел на Гюнтера и тихо спросил: - Ты тоже не избежал общей участи своих парней и воевал с дополнительным грузом в штанах?

Вопрос был неожиданным и застал Шольке врасплох. На мгновение

он почувствовал раздражение но стоило ему представить ситуацию со стороны Роске как сам чуть не засмеялся. В конце концов, тот уже всё равно знал об этой дурацкой истории так что глупо отрицать очевидное..

– Нет, Бог меня миловал..
– усмехнулся он, пробуя вино на вкус. Хм, весьма недурно! Интересно, Бруно догадается запастись несколькими бутылками вина у гостеприимных французов?
– Пока мои засранцы воевали друг с другом из-за удобных нужников я добывал в Седане орудия и вообще всё что только можно, используя.. ну, ты сам знаешь. Ночью приехал обратно а тут настоящая суматоха.. Да уж, наверное посмеялись "лягушатники" над нами, глядя как немцы бегают держась за задницы. Кстати, узнали кто именно так нам испортил желудки?

– Нет, фельджандармы взяли несколько десятков человек и допросили, но никто не признался..
– вздохнул Роске, закончив с рыбой и оглядывая стол в поисках нового блюда.
– Получается, либо плохо спрашивали или на самом деле не знают.

Он отпил из своего бокала и вдруг засмеялся:

– Засранцы Шольке.. Это будет узнаваемо! Прославитесь не только на весь "Лейбштандарт" но и на всё СС.. Гиммлер будет в восторге.

– Если узнаю что такая мысль уйдёт в люди из-за тебя, то напущу на некоего унтершарфюрера своего Бруно. Уверен, ему очень захочется поговорить с тем кто ославил не только его но и других парней..
– спокойно ответил Гюнтер, с наслаждением принимаясь за настоящий немецкий айнтопф и даже не глядя на Роске. С ума сойти! Как их отрядный повар умудрился такое приготовить в этой французской дыре? Настоящий кулинар-волшебник! Ему бы шеф-поваром в "Адлоне" работать а не кормить ораву здоровяков из СС.

Тот поперхнулся и замотал головой:

– Успокойся, я пошутил! Даже и не думал об этом!

– Я тоже пошутил!
– подмигнул ему Шольке, вовсю работая ложкой.

Застолье продолжалось и никто, в том числе и сам Гюнтер, не собирался его прекращать. Сейчас он и его люди отдыхали душой и телом, отлично зная что каждый следующий день может стать для них последним. "Живи одним днём!" - этот жизненный принцип разделяют многие фронтовики и Шольке, сам будучи таким, во многом поддерживал эту точку зрения.

Заглушая гомон разговаривающих над столом раздался громкий голос Стефана Ковальски, отличного офицера, единственный недостаток которого состоял в отсутствии инициативы на поле боя. Он беспрекословно и точно выполнял все приказы Гюнтера но ожидать от него какой-то самодеятельности не стоило. Настоящий дисциплинированный немец, хоть и не пруссак а вюртембержец из-под Штутгарта. В одной руке Ковальски держал кружку а в другой листок бумаги. Лицо же выражало печаль и грусть.

– Друзья!
– снова повторил он, дождавшись когда все затихнут и посмотрят на него.
– Сегодня мы празднуем нашу победу. И это правильно, так и должно быть! Но я хочу напомнить вам о тех наших товарищах кто не дожил до этого момента и не может теперь сидеть вместе с нами! Мы все помним их дела и поступки.. И всё же я хочу чтобы сейчас в этой комнате снова зазвучали знакомые имена!..

Не сговариваясь, все начали вставать из-за стола, в том числе и Гюнтер. Смех затих и тишину разрывал лишь голос самого Ковальски:

– Обер-шутце Кристиан Майнтопф.. Эсэсманн Рольф Шмидт.. Роттенфюрер Вальтер Кинцель.. Шарфюрер Гердт Кларсфельд..

Имена и фамилии его погибших подчинённых словно тяжёлые камни обрушивались на Шольке, заставляя стискивать зубы от душевной боли и снова испытывать стыд и вину за их гибель. Совесть, получив такую щедрую поддержку со стороны, опять начала грызть его: