За спиной

Омер Майк

Встав с кровати, она направилась к своему письменному столу и выдвинула верхний ящик, в котором хранила свои альбомы для рисования. Теперь ящик был пуст. Значит, комната осталась все-таки не в точности такой, как прежде… Потом заглянула в шкаф. Ее одежда исчезла. Слава богу хотя бы за это. Последнее, чего она хотела бы сейчас видеть, – это мешковатые рубашки, которые носила подростком, чтобы скрыть нарождающиеся формы своего тела, кажущегося каким-то чужим.

Джемма бросила взгляд на часы на стене. Она до сих пор помнила ту ночь – как наблюдала за движением стрелки, отсчитывающей секунды до ее ухода. В какой-то момент за

последние тринадцать лет в этих часах села батарейка, и стрелки показывали, когда это произошло – в тридцать семь минут третьего.

Она совершенно не представляла, сколько сейчас на самом деле времени. Ее телефон был все еще выключен. Стоит ей включить его, как Теневик сразу же узнает, где она находится. Джемма предпочитала подольше сохранять элемент неожиданности. Вчера вечером она позвонила Лукасу и Бенджамину со стационарного телефона своей матери, и та склонилась над ее плечом, отчаянно желая услышать голос своего новообретенного внука. Джемма пообещала ей, что со временем они обязательно поговорят и даже повидаются.

Ладно, сколько бы ни было сейчас времени, но урчание в животе подсказывало, что пора бы и позавтракать. Воображаемое ничегонеделание закончилось. Теперь надо было взглянуть в лицо реальности. Быть не просто взрослой, а именно такой взрослой – с запутанной и перековерканной жизнью. Джемма опустила плечи и открыла дверь. Петли по-прежнему скрипели.

Мать, которая сидела внизу, на диване в гостиной, и возилась со своим телефоном, подняла от него взгляд, когда Джемма спустилась по лестнице.

– Доброе утро! Хорошо спалось? – спросила она.

– Вообще-то да, – немного удивленно ответила Джемма. Она была так измучена долгой поездкой накануне и всеми предшествующими бессонными ночами, что, едва лишь легла в свою детскую кровать, сразу же провалилась в сон.

– Хочешь яичницу на завтрак?

– Э-э… Конечно. Я могу и сама приготовить, если…

– Не глупи. Сейчас пойду сделаю нам обеим яичницу.

Мать поспешила на кухню. Джемма покосилась на телефон, который та оставила на диване. Она явно просматривала фотографии Лукаса. Вчера вечером Джемма вошла в свой аккаунт в «Гугл» с маминого компьютера и отправила ей на электронную почту несколько свежих фотографий Лукаса. А теперь подобрала телефон и просмотрела эти снимки. Она впервые провела день отдельно от своего сына. Конечно, приятно было воображать, будто у нее нет никаких обязанностей и она сейчас ни за что не отвечает, но расстояние и тоска по-прежнему терзали ей сердце. Вчера вечером по телефону голос у Лукаса звучал подавленно. Первым делом он спросил, когда она вернется.

Проглотив комок в горле, Джемма положила телефон обратно на стол. А затем присоединилась к матери в кухне.

– А где Ричард? – полюбопытствовала она.

– О… – Ее мать суетилась у кухонной стойки, разбивая яйца на шипящую сковородку. – Он уже на работе. Ричард хотел пообщаться с тобой с утра, но у него была какая-то срочная встреча.

Джемма сомневалась, что Ричард так уж хотел ее видеть. Накануне вечером он был очень вежлив и произнес все нужные слова, но во всем чувствовалась определенная официальность, как будто он выучил свои реплики и произносил их без всякого чувства. Все эти годы назад Ричард был достойным отчимом – всегда заботился о Тео и проявлял интерес к ней. Но никогда не был особо ласков, и Джемма постоянно чувствовала, что он относится к ней как к какому-то побочному продукту, прилагающемуся к ее матери. Как к чему-то, с чем нужно просто смириться, а не как к тому человеку, которого он на

самом деле любил. Или, может, Ричард и пытался, но тогда она была с ним просто несносна – обижалась на него за то, что он ворвался в ее жизнь, пытаясь заменить ей отца. Как бы там ни было, между ними никогда не было особо родственной связи. И теперь совершенно ясно, что муж матери не слишком-то рад ее возвращению.

– Мам… – Джемма сделала глубокий вдох. – Хауэллы все еще живут в Крамвилле? В смысле, родители и братья Виктории?

Мать напряглась всем телом.

– Один из братьев вроде как переехал в Англию. Э-э… Уильям, по-моему, его звали?

– Уилли, – подсказала Джемма. – Мы все… они все звали его Уилли. Так он живет в Англии?

– Да, насколько я слышала, и женат там. А мать Виктории, Дороти, переехала во Флориду. Они с Расселом довольно давно уже развелись.

– Развелись? – удивленно перепросила Джемма. – Почему?

– Я не знаю, Теодора, мы с ней сейчас не в тех отношениях.

– А-а… Ясно.

До того убийства мать и Дороти иногда встречались, чтобы выпить кофе. Но это явно прекратилось.

– Рассел и Крейг по-прежнему живут в городе. По-моему, Рассел переехал в тот небольшой домик рядом с пожарной частью. А Крейг сейчас живет в их старом доме. Он партнер в какой-то компании по разработке программного обеспечения, и дела у них идут довольно неплохо.

Джемма мысленно делала пометки в своем списке подозреваемых. Рассел развелся. Разозлило ли это его еще больше? Окончательно озлобило? Может, он ищет, на кого бы свалить вину? А Уилли уехал в Англию и женился… Значит ли это, что его стоит исключить из списка вероятных кандидатов на роль ее тайного преследователя?

– А на прошлой неделе была панихида? По Виктории? Годовщину ее смерти как-то отмечали?

– Я и вправду не знаю, Теодора. Я не слежу за этим. И тебе не советую. Это какой-то нездоровый интерес.

– Я просто хочу сориентироваться в ситуации. Когда я… – Джемма откашлялась, – уехала отсюда, то была подозреваемой в убийстве. Все ждали, что копы арестуют меня.

– Детектив Данн заверил меня, что и вправду не считает тебя подозреваемой.

– Естественно, сказал, мам! На случай если ты знаешь, где я, и пытаешься меня прикрыть. Но дело не только в полиции. Абсолютно все думали, что это моих рук дело. Даже… В смысле… – Она запнулась, остановившись буквально за секунду до того, как выплюнуть обвинение своей матери.

– Я не думаю, что абсолютно все так думали. – Голос матери дрожал. – Во всяком случае, нам действительно нет нужды сейчас об этом говорить. Давай просто хорошенько позавтракаем.

– Ладно, – глухо отозвалась Джемма.

Она молча сидела, пока мать ставила перед ней тарелку с яичницей из двух яиц и тостом. Джемма обмакнула тост в желток, и тот обильно растекся по тарелке. Посолив свою яичницу, мать передала солонку Джемме, которая последовала ее примеру. Когда-то это было их воскресным ритуалом. Она улыбнулась матери и получила теплую улыбку в ответ.

– Вкусно…

– А в каком виде яйца любит Лукас? – полюбопытствовала мать.

– В виде яичницы. Он любит простую еду.

– Дети все такие. И ты такой же была. Он очень похож на тебя.

– Не знаю. По-моему, он больше похож на Бенджамина.

– Тут уж я не готова сказать.

– Ну да. – Джемма виновато ковыряла яичницу.

– Может, я скоро познакомлюсь с ними обоими, – предположила мать.

– Угу, – промычала Джемма, прожевывая кусочек тоста. – А ты не в курсе, ребята из моей школы всё еще живут здесь?