За спиной
Шрифт:
– Да, прости, что без звонка…
– Нет! Не извиняйся. Всё в порядке.
Их общение шло как-то совершенно не так. Джемма знала, что отношения между родителями и детьми постепенно меняются по мере взросления детей. Она видела, как Бенджамин относился к своим родителям – с любовью, переплетенной раздражением вперемешку с уважением. Но Джемма резко оборвала связь со своей матерью, когда была еще подростком, и теперь вроде уже не было никакой возможности восстановить ее. Казалось, мать была в ужасе от того, что, если она скажет что-то не то, Джемма может встать и уйти. А та и сама до конца не понимала, как
Мать поставила на плиту кастрюлю с водой.
– Интересно, что скажет Мод, когда я скажу ей, что ты здесь. Она была совершенно уверена, что ты… В смысле, не думала, что ты когда-нибудь вернешься сюда.
– Мама, – сказала Джемма, – тебе нельзя никому говорить, что я здесь.
Та обернулась и нахмурилась, глядя на нее.
– Что? Это еще почему?
– Потому что я не хочу, чтобы кто-нибудь знал. Я не хочу, чтобы… полиция узнала.
– Мод не станет сообщать полиции. Она моя лучшая подруга!
– Просто… никому не говори, ладно?
– Полиция больше тебя не разыскивает. Детектив Данн сказал мне, что не считает тебя подозреваемой.
Джемма ощутила, как-где в глубине ее души зарождается надежда.
– Правда? Они закрыли дело?
– Ну… не совсем. Они так и не выяснили, кто это сделал. Но он казался очень искренним, когда я с ним разговаривала. И открытым текстом сказал, что теперь ты не подозреваемая.
– Ладно, мам, не знаю, хочу ли я поставить свою жизнь на то, насколько искренним был с тобой детектив Данн… Просто пока никому ничего не говори, хорошо?
– Конечно… Знаешь, нам нужно прибраться в твоей комнате. Как только приедет Ричард, я попрошу его этим заняться. Мы убрали туда несколько коробок, но у нас по-прежнему есть твоя старая кровать, и я постелю свежее белье. Ричард хотел избавиться от нее еще несколько лет назад, но в итоге мы решили – пусть она там и остается. Твоя комната в основном в том же виде, в каком ты ее оставила.
– Это просто здорово, мам, спасибо. Я могу сама убрать коробки.
– Ричард будет только рад это сделать. И вообще будет очень рад тебя видеть.
Джемма в этом сильно сомневалась.
– Ну а у тебя как дела? – неуверенно спросила она.
– О… неплохо. Ты же меня знаешь. Я не даю себе скучать, всегда есть чем заняться… – Мать натянуто рассмеялась. – Я уволилась из школы.
– Правда? А почему?
– Вообще-то без всякой особой причины. Я просто… не могла больше этим заниматься – после того, как ты… В общем, как бы там ни было, я совсем по этому не скучаю. А дела у Ричарда идут очень хорошо. Твой дедушка умер четыре года назад.
– О… – тяжело вздохнула Джемма. Бабушка у нее умерла, еще когда ей было пятнадцать, а дед с бабкой по отцовской линии не поддерживали с ней связи. Но отец матери жил в Огасте, и они регулярно виделись до того, как она уехала.
– Да. Почечная недостаточность. Все произошло очень быстро… – Голос у нее дрогнул.
– Сочувствую, мам.
– Но у твоей кузины теперь есть дети! Тебе обязательно надо с ними повидаться. Они такие милые, да и умницы! Ее дочка немного
– Гм… У меня тоже есть сын.
– У тебя… Что?
– Лукас. Ему четыре года.
Джемма уже вытащила было телефон, чтобы показать матери фото, но тут же поняла, что он выключен и ей нельзя его включать, поэтому быстренько убрала аппарат обратно в карман.
– Это просто чудесно… Ой, прости! – И мать выбежала из кухни.
Джемма с виноватым видом встала и заглянула в кастрюлю. Вода уже закипела. Она бросила туда макароны, коробку с которыми мать выставила на кухонную стойку. Хотела добавить соли, но не смогла ее найти. Тогда, подростком, она никогда ничего сама не готовила – могла разве что пожарить яичницу или разогреть в микроволновке что-нибудь из холодильника. Теперь Джемма впервые оценила эту кухню взрослым взглядом. Попросторней ее собственной… И духовка просто классная. Это та же, что и тогда, когда она жила здесь? Джемма и понятия не имела.
От нечего делать она продолжала помешивать макароны, глядя в окно. На улице уже стемнело. Нужно было бы позвонить Бенджамину, пока Лукас не заснул, но Джемма не хотела пользоваться своим мобильным телефоном. Лучше позвонить со стационарного. Если он тут до сих пор имелся.
Макароны сварились, но она совершенно не представляла, где искать дуршлаг. Джемма беспомощно порылась в шкафчиках. Где же мать его держит? И где она сама, раз уж на то пошло? Джемма замерла, услышав, как открывается дверь гаража. Приехал Ричард. И вот вам нате – вернулась блудная падчерица, да еще и переварила макароны…
Дверь открылась как раз в тот момент, когда опять появилась мать, с опухшими и красными глазами. Ричард шагнул внутрь.
– Милый, ты только посмотри, кто к нам приехал! – объявила она неестественно жизнерадостным голосом.
Поставив пакеты с покупками на пол, Ричард посмотрел на Джемму, и на лице у него не отразилось ничего, кроме легкого замешательства.
– Здрасьте, – вежливо произнес он.
Явно совершенно не представляя, кто она такая.
– Это Теодора, – тихонько шепнула мать.
Глаза у Ричарда широко раскрылись.
– О! Понятно…
– Привет, Ричард, – сказала Джемма. – Рада опять вас видеть.
– Да… Я тоже рад тебя видеть! Конечно же, рад!
Он был далеко не столь восхищен, как предсказывала ее мать. Если что, то скорее испуган.
Глава 33
– Черт…
Он перечитал письмо еще раз, как будто пропустил в этих трех коротеньких предложениях какое-то скрытое послание. Он отправил Мэдлин Дэвис с предельно простым заданием – все, что ему требовалось, это несколько фоток Теодоры. Дома. На работе. Не то чтобы он просил ее выкрасть коды запуска ядерных ракет в Соединенных Штатах или решить проблему Гольдбаха [25] . Всего лишь несколько… сраных… фоток!
25
Проблема Гольдбаха – утверждение о том, что любое четное число, начиная с числа 4, можно представить в виде суммы двух простых чисел. Является открытой математической проблемой – по состоянию на 2023 г. утверждение не доказано.