За пределом

Веселова Янина

– Привидится же такое, - тряхнув головой, широко перекрестилась она, глядя на изваяние предположительно Святой Кармеллы. Точнее именно святой, но вот Кармеллы ли. На это вопрос ответить Надюшка пока не могла. Хотя, судя по обильным женским достоинствам, а особенно по арбузному бюсту, это была именно Кармелла.
– Прости, Господи, мою душу грешную, - повинилась Надежда и стала осматривать храм.

Высокий светлый и радостный - вот каким он был, если не впадать в подробности, интересные только специалистам. Ну правда, к чему обычному человеку описание орнаментальной резьбы, украшающей спинки скамей? Или

количество стройных стрельчатых арок? Или сюжеты удивительных мозаик, украшающих стены? Все это забудется, зато останутся чувства, вложенные строителями, художниками, резчиками по камню и дереву. Останется их бессмертный гений, способный всколыхнуть наше сердце, заставив его восторженно биться, вспоминая собор Святой Кармеллы.

Задумавшись, Надя едва не упустила момент, когда настала пора получать благословение. Верующие уже начали выстраиваться в очередь за благодатью, когда она выскользнула из-за колонны. Дамы действовали на редкость организованно. В строгом порядке они поднимались со скамей и занимали место в проходе. Вначале самые знатные, если судить по осанке, властности и элегантности наряда. За дворянством строилось купечество, которое благородство легко компенсировало каратностью украшений и золототканной парчой. Следом за купчихами встали тетеньки попроще: жены и дочери ученых, ремесленников и прочего мастерового люда. Гильдия палачей замыкала очередь. Прикусив от волнения губу, Надюшка прикидывала как она может половчее подобраться к ним.

Но похоже, что крупногабаритной покровительнице материнства и детства чем-то не угодила змееязыкая красотка из другого мира. Иначе случившееся не объяснить.

В общем, выходя из-за колонны, Надюшка нос к носу столкнулась с мадам Одеттой. Та сначала замерла, некрасиво выпучив глаза, второй подбородок ее мелко задрожал, а после толстуха набрала в легкие побольше воздуха и завопила во всю глотку. И так у нее это звонко получилось, что старенький священник упустил свой серебряный половник в купель с вином.

Тут, однако же, необходимо пояснение. Щедра земля королевства Алеена. Чего только не родит она: и лаванду, и благородную оливу, и миндаль, и цитрусы, но ценнее всего - виноградная лоза. Именно ее сок, милостью Единого превратившийся в вино, освящали в храмах во славу божию. Не мелочась, ставили купели литров на полтораста самое малое и святили. Зачерпывали же благодатный напиток ритуальными половниками, один из которых и утоп ныне из-за воплей психованной маски лебедицы.

– Куда прешь, бесстыжая?
– разорялась она.
– Дрянь змееязыкая, лезешь вперед уважаемых женщин, хочешь выделиться в глазах Единого, получив благословение без очереди! Иди прочь! Ступай на свое место, нечестивица! И помни, что тебя терпят тут только из милости!

Надюшке показалось, что визгливый голос мадам Одетты заполнил собой весь собор от фундамента до купола. Каждое произнесенное раскрасневшейся толстухой слово заставляло девушку стискивать кулаки в бессильном гневе, застилало обидой глаза, наполняло желанием достойно ответить. Качнувшись на каблуках, Надюшка и шагнула к мерзкой жабе чтобы заставить замолчать, уничтожить…

Спасло Одетту чудо, не иначе.

– Не позорь клан и мужа!
– на запредельно высокой ноте взвизгнула мадам, не осознавая нависшей над ней опасности. А ведь отзанимавшаяся пять лет

айкидо Надя была ох как опасна. Нет, сама она ходить на секцию не хотела, но помешанные на безопасности любимой сестренки братья настояли, заставили и проконтролировали.
– Мастер Магнус…

Дальше Надя не слушала. Упоминание имени мужа ее враз угомонило. Ну правда, неужели она пойдет на поводу у этой твари и устроит склоку в церкви. Нет уж! Не будет этого! А потому, отвесив низкий поклон опешившему священнику, Надюшка расправила плечи, вздернула подбородок и с достоинством направилась к тетушке Мардж.

– Однако… - только и смогла выдавить она.
– Встань сюда, детка, - добрая женщина собственной спиной закрыла Надю от жадных взглядов местных кумушек.
– После поговорим.

– После так после, - пожала плечами та.

***

– Дочь моя, не обижайся на слова столь опрометчиво высказанные сестрой Одеттой. За нее говорил гнев, - оделив Надюшку глотком святого вина, сказал священник.

– Ладно, - кинув взгляд на прогуливающуюся неподалеку 'сестрицу', скромно ответила Надя. ' На дураков не обижаются,' - мысленно пожала плечами она.

– Весьма разумное поведение, - продолжил разговор прелат, убедившись, что змееязыкая жена палача получала благодать последней.
– И очень достойное. Но я хотел бы убедиться, что ты не будешь мстить несчастной женщине.

– Святой отец, я вас не понимаю, - покривила душой Надюшка, которой стало противно. Вроде праздник и церковь, и благодать, Кармелла опять же сисястая, а интриги как везде.
– Это меня надо спасать от мадам Одетты.

– О, не волнуйся, дитя, - как можно приятнее улыбнулся служитель Единого.
– Она больше не причинит тебе никакого вреда и даже выплатит виру… Но ты уж не рассказывай мастеру Магнусу о происшедшем.

– Извините, но нет, - решительно отказалась Надя.
– Это невозможно. Во-первых, свидетелями скандала было полгорода. Во-вторых, ваша достойная прихожанка орала так, что наверняка и на улице было слышно. Ну и в самых главных, я не буду врать мужу.

– Но, дитя… - нахмурившийся священник поглаживал половник, словно раздумывая, что лучше сделать: налить этой хорошенькой заразе еще винца для пущей сговорчивости или двинуть разводягой в прямо лоб.
– У тебя ведь могут быть маленькие тайны…

– Учитывая специфику работы Магнуса, ни о каких тайнах с моей стороны не может быть и речи. Я на своей шкуре испытала его мастерство.

– Что ж иди, - отпустил упрямую красавицу отец Жан.
– Нет, постой. Вернись, дитя. Что ты думаешь об обвинениях, выдвинутых тебе сестрой Одеттой.

' Опять за рыбу деньги,' - вздохнула Надежда, жалея, что нет возможности уйти от неприятного разговора.

– Вы имеете в виду место в очереди?
– с видом прилежной ученицы уточнила она.

– Именно, - кивнул служитель Единого.

– Я думаю, что это чисто светские предрассудки, - не обращая внимания на любопытствующих кумушек, подтянувшихся поближе, честно призналась она.
– Наши мысли и сердца - открытая книга для Создателя. И это равно относится к любому индивиду, не взирая занимаемое им место на социальной лестнице. То есть место в жизни, - поняв, что увлеклась, Надюшка смутилась под неожиданно ласковым и понимающим взглядом старика.