За пределом

Веселова Янина

– Так ложись.

– А можно… Тут много других комнат…

– Моя жена спит в моей постели, и никак иначе, - тут же отрезал Магнус.

– Но я…

– Не дури, Надин. Погаси свечу и ложись.

Ей оставалось только послушаться.

– Да не так, - продолжал психовать Доу.
– Ближе подвигайся, голову клади мне на плечо.

– Мне неудобно.

– Глупости. Просто закрой глаза и спи.

– Жарко.

– Так сними рубашку, - посоветовал он.

– Спокойной ночи, - смирилась она.

ГЛАВА 4

'

И стоило вчера кобениться?' - открыв глаза поутру, подумала Надежда. ' Битый час ждала пока этот гад уснет, потихонечку на другой край постели отодвигалась, чтобы в итоге проснуться у него подмышкой. Вот я дура. Да еще и обнимаю. Вцепилась будто клещ… Но ведь хорош зараза. А уж как пахнет приятно. Такой изысканный горький, возбуждающий аромат. Такой влекущий… Ой, только этого мне не хватало!' - охнув, она рывком вскочила на ноги.

– Куда?
– тут же вскинулся казавшийся крепко спящим Доу и дернул ее назад.

– Завтрак готовить, - пискнула придавленная к кровати тяжелым мужским телом девушка.
– Кашу пшенную будешь? С курагой и изюмом?

– Все буду, что дашь, - склонился к ее губам Магнус.

– Пусти, тяжело, - отвернулась Надюшка.

– Попроси.

– Магнус, я кушать хочу, - взмолилась она.

– Когда ты обижаешься, очень мило надуваешь нижнюю губку, - промурлыкал Доу.
– Пухлую аппетитную губку.

– Ну, Магнус, же!

– Поцелуй и отпущу.

– Ты обещал, - напомнила Надя.
– Говорил, что не тронешь.

– Иди, - растеряв веселость, отстранился он.
– Готовь свою отраву.

– Чего это отраву?
– обиженная Надюшка прямо в ночнушке выскочила за дверь.
– Очень даже вкусно получится.

***

Как выяснилось за завтраком, который подала оскорбленная в лучших чувствах Надя, ничего плохого Доу в виду не имел. Просто оказалось, что жители Алеены молочных сладких каш не готовили, не умели.

– Вкусно, Надин, - с опаской отправляя в рот первую ложку ароматной пшенки, щедро сдобренной сливочным маслом и фруктами, сказал Магнус.
– Очень вкусно. Ты - мастерица.

– Отрава, - не поддалась на лесть она, наливая мужчине кофе.

– Был неправ, - бодро работал ложкой Доу.
– Готов искупить. А за добавку согласен сделать тебе подарок.

– Какой?
– насторожилась Надюшка.

– Какой-нибудь, - облизнувшись, ответил он.
– Мало ли что тебе на рынке приглянется.

– Мне бы платье попроще, - попросила Надя. Это дома трепать жалко. Да и жарко с рубашкой-то.

– Без нижней сорочки нельзя, не принято. А с платьем разберемся, - пообещал Магнус и выразительно посмотрел на кастрюльку с остатками каши.

***

С походом на рынок они решили поторопиться, а, потому покончив с завтраком, поспешили одеться и выйти в город.

– Куда собралась, Надин?
– подхватил жену под локоть Магнус.

– За Кудыкину гору, - недовольно откликнулась она и даже предприняла робкую

попытку вырваться.

А причиной подобного раздражения стала сетка для волос, являющаяся обязательным головным убором для женщин их клана.

– Чувствую себя то ли старорежимной добропорядочной фрау, то ли круглой дурой с авоськой на голове, - скривилась она, разглядывая свое отражение в зеркале.

– Традиция, - пожал плечами Доу, любуясь женой. На буйных кудрях Надюшки украшенная речным жемчугом сетка смотрелась великолепно.
– Тебе идет.

– Фу, - сморщила хорошенький носик она.
– Ужас.

– Все горожанки кроме благородных дам носят чепчики. Рядом с ними ты будешь смотреться как принцесса.

– А может это и не слишком-то хорошо? Я ведь тут чужая, а еще и одежда…

– Ты моя. Это главное, - подумав, что она совершенно права, нахмурился Доу. Среди местных баб Надин действительно будет выглядеть словно прекрасная лебедь на птичьем дворе. Благородная осанка, легкая походка, тонкий стан, нежная кожа рук - она скорее сошла бы за свою среди высшего дворянства. И только позорное двуязычие и принадлежность к клану палачей опускали ее на уровень обывателей.
– Только моя, - с нажимом повторил он.
– И об этом говорит твоя одежда. Поверь, Надин, не найдется в городе ни одного безумца, способного причинить тебе зло.

– Доспехи просто, - подавила тяжелый вздох Надя, поняв, что от корзинки на голове отбрыкаться не получится.

– В какой-то мере, - согласился Доу, подавая жене руку.

Сделав вид, что не заметила этого, девушка отправилась на улицу.

– Не туда, - настиг ее насмешливый голос Магнуса.
– Нам в город, а не на огород. Разворачивайся, Надин.

– Угу, - буркнула она, понимая, что на рынок уже не хочется.

– Прошу, - распахнул перед ней тяжелую дубовую дверь мужчина.
– Осторожнее, ступеньки.

Предостережение не было напрасным. Ступени высокого крытого крылечка и правда были крутыми. Сбежав по ним, Надя оказалась на маленькой площади, с одной стороны ограниченной крепостной стеной, а с трех других каменными домами вполне себе средневековой архитектуры. Судя по чистоте, царящей вокруг, жили в них люди зажиточные.

– Не стой столбом посреди улицы, - Магнус подтолкнул ее в сторону арки, через которую следовало покинуть площадь.
– Тут все свои кругом и то тебя за дурочку примут. Что уж говорить о посторонних.

– Где? Тут никого нет.

– Есть, не сомневайся. Идем, Надин. И прошу, не веди себя как деревенщина, впервые попавшая в столицу.

– Как скажешь, - обиделась она, вспомнив родную Москву, рядом с которой этот городишко не только выглядел, но и был музеем средневекового быта.

– И не дуйся, поцелую.

' Порадуй любознательных соседей, козел,' - мысленно посоветовала Надя и отвернулась.

– Возьми меня под руку, Надин, - алеенский зануда не желал оставить ее в покое.
– Так положено, - добавил нажима в голос он.