За каждую пядь земли...

Калядин Иван Семенович

По моему распоряжению в артполк выехали старший политрук С. Н. Новожилов из отдела пропаганды корпуса и секретарь дивизионной партийной комиссии батальонный комиссар А. М. Фирсов. Они должны были помочь командованию части провести беседы с личным составом, разъяснить поставленную задачу, дать коммунистам и [160] комсомольским активистам конкретные поручения на предстоящий бой.

Почти всю ночь напролет занимались артиллеристы инженерным оборудованием огневых позиций и наблюдательных пунктов. К утру все было готово. Тщательно замаскированные орудия и наблюдательные пункты были надежно скрыты от наземного и воздушного наблюдения. После этого командование

выделило бойцам и командирам два часа на отдых и подготовку к бою снарядов. С рассветом всякое движение на позициях прекратилось. Но продолжалось уточнение ориентиров, рубежей НЗО и ПЗО, участков сосредоточенного огня. Надежно работала добротно проложенная проводная связь между КП, НП и позициями батарей. Начальник штаба и командиры дивизионов один за другим доложили командиру полка о полной готовности. Приготовились к стойкой обороне на своем рубеже и мотострелки. Вся впереди лежащая местность, дорога и хлебные доля были взяты под перекрестный огонь пулеметов. В полной боевой готовности к борьбе с танками находились истребители.

В окопах мотострелков и орудийных расчетов проводились политинформации, уточнялись задачи каждому бойцу, орудийному номеру, пулеметчику, истребителю.

Секретарем партийной организации полка являлся сержант И. И. Решетников, пользовавшийся большим авторитетом среди сослуживцев. Секретаря уважали не только за то, что он знал наперечет всех бойцов и командиров, умел расположить к себе каждого, подбодрить в тяжелую минуту, пожурить провинившихся, — его любили еще и за отличное знание орудия, обязанностей всех номеров во время боевой работы, за готовность в любую минуту прийти на помощь товарищам. Да это и понятно. До избрания на ответственный пост секретаря партийной организации Решетников прошел путь от заряжающего до командира орудия, помощника командира огневого взвода. Любил он шутку и острое слово, но никому не прощал нерадивости, небрежного отношения к орудию, к исполнению своих обязанностей.

Этим утром секретарь находился среди артиллеристов дивизиона 122-миллиметровых гаубиц. Он обошел позиции, убедился, так ли отрыты ровики и ниши для боеприпасов, осмотрел щели, предназначенные для номеров, проверил установки прицельных приспособлений по основному направлению, согласно записям командиров расчетов. [161]

Потрогал даже, надежно ли закреплены гаубицы на своих местах.

— Не укатится, товарищ сержант, — заметил с улыбкой командир орудия сержант Ю. Сидоров. — Нашей гаубице только скажешь: «Ни шагу назад!» — она не сдвинется с места.

— Это, конечно, хорошо. Но в жизни всякое бывает. Не закрепишь как следует сошники — еще как ускачет. И сам не будешь знать, куда от нее бежать.

— Верно. Но у нас все в норме.

— Вижу, вижу. А вот ты, Пивоваров, сможешь справиться в случае чего с панорамой?

— А меня куда же, товарищ сержант? — шутливо насупился Сидоров, временно исполнявший и обязанности наводчика.

— Да живи ты, Юра, до ста лет. Будь цел и невредим. От души желаю. Но ведь в бою и соринка в глазу может помешать наводчику в работе. А Костя в случае чего заменит тебя?

— Могу продемонстрировать, — солидно ответил заряжающий Пивоваров.

— Что ж, давай, Костя.

И Константин Пивоваров не подкачал. Решетников дал ему несколько вводных и убедился: знает и умеет боец Пивоваров работать и за заряжающего, и за наводчика. И уже вполне серьезно секретарь партбюро говорит с бойцами о важности знания смежной специальности, о стремлении каждого комсомольца крепить боеспособность своего подразделения, настойчиво овладевая

знаниями, приобретая прочные навыки боевой работы.

Обойдя расчеты двух батарей, он убедился, что настроение у людей боевое, к новой схватке с врагом воины готовы. Пусть только сунется...

А враг был уже близко. 13-я танковая дивизия немцев смяла подразделения 43-го мотострелкового полка, прорвала фронт дивизии в стыке между 85-м и 86-м танковыми полками и двинулась на восток, пытаясь выйти с юго-запада к местечку Корец, оседлать шоссе и с ходу овладеть Новоград-Волынским.

В 10 часов утра майор Тесленко увидел со своего НП передовые части гитлеровцев, доложил по радио обстановку командиру дивизии, дал команду дивизионам приготовиться к бою. Артиллеристы отчетливо слышали канонаду в стороне города Острог. Там шел ожесточенный бой [162] оперативной группы генерала Лукина с танками и мотопехотой 11-й танковой дивизии противника.

О чем думал в эти минуты командир артиллерийского полка — трудно сказать. Новожилов, Фирсов, Фомичев, которые были тогда рядом, запомнили его спокойным, уверенным в себе, в мастерстве подчиненных. Внимательно наблюдая в стереотрубу за дорогой и ржаным полем, по которым надвигалась лавина вражеских танков и пехоты, он выжидал.

Передовые посты сопряженного наблюдения (СНД) гаубичных дивизионов непрерывно докладывали результаты визуального наблюдения. Как и в предыдущие дни, противник шел клином, в котором насчитывалось свыше 50 танков, около двух батальонов мотопехоты на бронетранспортерах и мотоциклах, несколько артиллерийских и минометных подразделений. Вся эта махина неумолимо приближалась в клубах пыли и дыма.

— Справа и слева на флангах вражеского клина вижу отходящие советские танки. Они идут параллельным курсом и ведут стрельбу по боевым порядкам немцев. Дальность — 6 километров, — доложил командир дивизиона 152-миллиметровых гаубиц-пушек. — Прошу разрешения открыть огонь.

Майор Тесленко дал добро. Дружный залп тяжелых орудий точно накрыл немецкую мотопехоту, которая двигалась в предбоевых порядках. Сразу загорелись несколько машин. Увидев это, танкисты 85-го и 86-го танковых полков прекратили огневой бой, их колонны на увеличенных скоростях устремились к указанному комдивом Цибиным рубежу развертывания за позициями артполка по западному берегу реки Церем.

Вслед за дивизионом 152-миллиметровых гаубиц-пушек в бой вступили батареи 122-миллиметровых гаубиц. Плотный частокол разрывов покрыл все поле, заставив гитлеровцев еще на дальних подступах развернуться в боевой порядок и увеличить скорость. Расстояние между ними и окопами пушечных батарей, стоявших на прямой наводке, быстро сокращалось. Оба гаубичных дивизиона по команде с НП полка перешли на подвижной заградительный огонь и тут же подожгли три вражеских танка, несколько бронетранспортеров. Боевые порядки неприятеля расстроились, спешившаяся пехота и мотоциклисты, отсеченные от танков, метались по ржаному полю, неся потери. [163]

Наконец мы услышали резкие удары дивизионных пушек. Подпустив танки на дальность прямого выстрела, они открыли частую прицельную стрельбу. Снаряды рвали борта, гусеницы, заклинивали башни. Высокие столбы черного дыма поднимались над взрывавшимися бензобаками. Стволы пушек раскалились докрасна, но прекращать огонь нельзя было ни на минуту. С фанатичным упорством враг рвался к огневым позициям артиллеристов, а его пехота залегла под пулеметными очередями наших стрелков. Артиллерия вела уже неподвижный заградительный огонь — до противника оставалось всего 300–400 метров.