За каждую пядь земли...

Калядин Иван Семенович

На этом и был построен расчет нашего командования: именно там фашистов поджидал 86-й танковый полк с двумя гаубичными батареями и стоявшими за ними двумя дивизионами 1-й артиллерийской противотанковой бригады. Подполковник Алабушев пропустил головные машины, а удар своих пушек сосредоточил по следовавшей за ними мотопехоте. Вражеские автоматчики начали спешиваться. Тогда-то перед ними и возникли советские танки. Моментально расстроив боевой порядок врага, они принялись в упор расстреливать бронетранспортеры, давить гусеницами мотоциклистов. Что же касается орудий прямой наводки, то они в это время расправлялись с вражескими бронированными махинами, помогая своим танкистам сломить

их натиск.

Через четверть часа, оставив на поле боя не один десяток бронетранспортеров и мотоциклов, несколько танков и около 200 солдат и офицеров, противник отхлынул к югу.

Этот скоротечный бой еще раз показал всем командирам и красноармейцам, что гитлеровское воинство можно успешно бить, если хорошо подготовишься к бою, прочно зароешься сам и закопаешь в землю материальную часть. А главное — если хорошо налажено взаимодействие между всеми родами войск, которые участвуют в сражении.

Однако и получив отпор, гитлеровцы не отказались от применения своего излюбленного обходного маневра: перестраиваясь на ходу, они продолжали двигаться в восточном направлении. Но за манипуляциями поредевших фашистских подразделений командир полка майор Воротников следил внимательно. Батареи 122-миллиметровых [171] гаубиц открыли по немецким танкам огонь с дальности прямого выстрела. На это немедленно ответила немецкая артиллерия, а танки перешли в лобовую атаку на позиции наших артиллеристов. В это время и дал команду Воротников:

— Вперед, на врага!

Контратака 86-го полка оказалась полной неожиданностью для противника, полагавшего, видимо, что все наши боевые машины остались в Людвиполь-Городище. Решительным ударом полк смял боевые порядки гитлеровцев. Неподвижно замерли танки, еще шесть машин, а остальные, сопровождаемые плотным огнем гаубичных дивизионов, вынуждены были вернуться на исходные позиции.

Исключительную храбрость, мужество и воинскую смекалку проявил экипаж коммуниста лейтенанта И. И. Иванова. Увидев три немецких танка, пытавшихся обойти высоту, на которой оборонялись артиллеристы 122-миллиметровой гаубичной батареи, Иванов вывел свой КВ из укрытия и двинулся навстречу врагу. С дистанции 300 метров он уничтожил один танк бронебойным снарядом. Два других остановились и с места стали обстреливать его машину. Но экипаж не растерялся: умело вел машину механик-водитель, метко стрелял командир орудия, слаженно выполняли свои обязанности другие члены экипажа. И еще один фашистский танк, получив пробоину в башне, завертелся на месте. Но на подмогу уцелевшему подоспели два Т-IV. Немецких машин снова стало втрое больше.

Лейтенанту Иванову пришлось маневрировать, увертываясь от пушечных ударов вражеских машин. Башня грозного КВ, его лобовая броня были исхлестаны снарядами и пулями крупнокалиберных пулеметов, но танк продолжал действовать, наводя страх на врага. В конце концов загнал-таки Иванов гитлеровцев под огонь гаубичной батареи, которую они пытались уничтожить. И полетела башня у одного танка, пустились наутек два других...

Пример, показанный экипажем лейтенанта Иванова, был не единичным. Танкисты майора Воротникова самоотверженно громили врага. В этом бою наши полки потеряли два легких танка, 20 человек ранеными и убитыми, но отстояли Людвиполь-Городище и важную коммуникацию, уничтожив 14 танков и несколько сот солдат и офицеров противника. [172]

Воспользовавшись пасмурной нелетной погодой, генерал Фекленко приказал командирам дивизий оставить Корец и сосредоточиться в районе Жидовичи, Кошелев, Николаевка, Людвиполь-Городище. Благодаря этому линия фронта корпуса сокращалась более чем в три раза, уплотнялись и боевые порядки частей.

* * *

Заряжающий

танка красноармеец В. Кружилин стоял на посту. Измученный бессонницей, только что оставивший танк после изнурительного боя, боец едва держался на ногах. Он засыпал стоя. И ничто не помогало. Тер глаза, мял уши, больно щипал руки, щеки, а сонливость не проходила, глаза слипались, не подвластные воле. Стоило на мгновение открыть их, осмотреться вокруг, убедиться, что все тихо, спокойно, как голова наполнялась свинцовой тяжестью, беспомощно опускалась на грудь.

Дело было днем. И вдруг сонливое состояние сняло как рукой: Кружилин заметил в кустах, в нескольких шагах от себя, белобрысого мальчишку. Сначала подумал, что это галлюцинация. Но видение не исчезало — мальчик осторожно продирался сквозь колючие кусты шиповника, попутно срывая и отправляя в рот еще недозревшие ягоды.

Дозорный, тихо окликнув ребенка, двинулся к нему. Тот хотел было дать стрекача, но, увидев красноармейца, остановился, успокоился. Кружилин свистнул. К нему тотчас подбежали товарищи. Они увели паренька, и вскоре он предстал перед заместителем политрука Б. А. Прокофьевым.

Пионер Сидор Филенченко бежал от гитлеровцев из близлежащего села. Он хорошо знал местность и оказал Прокофьеву и всей его группе неоценимую услугу.. А танкисты очень нуждались в тот час в помощи. Во второй половине дня 4 июля два полка немецкой пехоты при поддержке большого количества танков, нескольких артиллерийских и минометных подразделений выбили части 43-й танковой дивизии из Людвиполь-Городища. 40-ю танковую атаковала вторая группировка, в которой насчитывалось более 39 танков и около полка мотопехоты. Во всей полосе корпуса завязались кровопролитные, ставшие вскоре разрозненными бои.

Шесть танков 86-го полка попали в окружение. Полк отходил, а этой шестерке путь к отступлению был отрезан. Командир танковой роты погиб. Командование группой [173] принял на себя Прокофьев. Дав команду по радио «Делай как я!», младший политрук направил свой КВ на предельной скорости в гущу вражеских машин, за которыми виднелся густой кустарник. Командир орудия тщательно прицелился и дал по головной машине гитлеровцев два выстрела подряд. Танк загорелся, остальные сосредоточили огонь своих пушек на машине Прокофьева, но тут же были обстреляны другими нашими экипажами. Не выдержав их натиска, гитлеровские танкисты отпрянули, опасаясь, видимо, тарана, и этого оказалось достаточно, чтобы шестерка прокофьевских КВ и Т-34, вырвавшись из окружения, скрылась в кустарнике.

Однако дальше шли овраги с крутыми откосами, двигаться наобум было опасно. Младший политрук остановил свою группу, организовал круговую оборону, выставил охранение. Карты у него не было, и он собрался провести разведку местности, чтобы определить пути дальнейшего движения. В это время и привели Сидора Филенченко. Мальчик рассказал, куда ведут два глубоких оврага. Один тянулся на запад и выходил к его родной деревне, а другой — к Новоград-Волынскому. У выхода из второго оврага пионер видел орудие и два фашистских танка. Он и вызвался идти с танкистами, которые собрались в разведку.

С пареньком пошел Прокофьев. Овраг выходил к лесу. Там действительно стояло немецкое орудие и танк Т-IV. Видимо, гитлеровцы решили, что достаточно одной машины, чтобы запереть русские танки в узкой и глубокой мышеловке. Снабдив проголодавшегося пионера хлебом и консервами, Прокофьев отпустил его, хотя Сидор очень просил, чтобы бойцы взяли его с собой. Ему, как взрослому, растолковали, в какое положение попала рота, и посоветовали быстрее уходить, и как можно дальше; ведь скоро начнется бой...