За горизонт
Шрифт:
Руди, сделав глубокий выдох, переложил маузер на локтевой сгиб и не спеша двинул к воротам.
— Добрый вечер, герр Хофман. Я сожалею, но до приезда отца вам придется обходиться своими силами.
Во, нормально, а то нашли молодых. У меня на молодых большие планы.
— О…, растешь мой мальчик. Скоро старина Уве будет отчитываться перед тобой, — ну вот смутил–таки парня. — Руди, у вас гости?
— Да, — парень пускается в краткий пересказ событий последних дней, одновременно открывая замки на воротах.
Мой выход, пожалуй.
— Добрый вечер, герр Хофман.
— Добрый…….
Втроем откатываем
С ходу продемонстрировав серьёзность подхода к отдыху, хорошо знакомые с географией вольфова хозяйства, гости бодро рассосались по интересам. В основном в сторону бани. Чистота залог здоровья, а что ящик шнапса с собой прихватили, так это исключительно для дезинфекции и профилактики дизентерии.
Шнапс у немчуры оказался вполне на уровне. Продегустировав за знакомство стартовый стаканчик, отказываюсь от продолжения банкета. Мне для терок с Вольфом жизненно необходима трезвая голова. Да и в дальнейшем было бы неплохо оставаться трезвым, но при этом всё–таки соблюсти политес и немного принять на грудь с немцами.
Уже затемно, когда гости отшумели и отбились спать, у меня состоялся разговор с Вольфом.
Ввалившись в родные пенаты, хозяин дома первым делом закрылся с потомством. По всему, заслушивал доклад об изменениях в политической ситуации и проделанной работе. Потом, Вольф о чем–то долго тёр с Уве, и лишь после этого снизошёл до общения с моей скромной персоной.
Развалившись на, притворившемся садовой скамейкой, автомобильном кресле медитирую на остывающую жаровню с дотлевающими фиолетом угольками. Под жбан хорошего пива и тишину новоземельной ночи медитируется особенно хорошо.
Согнав дремлющего Хейо, на соседнее кресло плюхнулся хозяин дома. Полночь скоро, а у мужика ни в одном глазу. Так и надорваться недолго.
— Как супруга? — провожаю взглядом Хейо, с трудом отползающего на место новой лежки. Страдалец, мля, меньше надо было мяса жрать. Дорвался, понимаешь, до халявы.
— Хорошо, скоро у меня будет еще один ребенок, — что–то я не пойму этих немцев. Вольфу что, поговорить по душам больше не с кем? Хотя, я же единственный бодрствующий, да к тому же еще и трезвый, ну почти трезвый.
— У нас — русских, такие новости принято обмывать. На удачу.
— Твои деньги за доставку, — на крышку стоящего между нашими креслами ящика ложится аккуратная стопка экю.
— Хех, мои первые заработанные на этой земле деньги, значит мне и проставляться. Как вы герр Вольф, не против, пропустить по стаканчику?
— Традиции нужно чтить. У тебя какие планы на жизнь? — вот так вот сразу быка за рога. Сдается мне, у немца есть ко мне предложение — это есть гут.
— У вас есть предложения? — выуживаю из ведра, заранее замоченную остывать, поллитру той самой настойки на шляпках.
— Да, мои люди вернутся в Порто–Франко не раньше начала сезона дождей. А мне нужен хотя бы один человек здесь, в окрестностях города.
— Мои функции? — разливаю амброзию по стопочкам.
— Видел этот кагал вокруг города? — дождавшись утвердительного кивка, Вольф развивает мысль. — Пока это стадо доедет до места, они потеряют не меньше десятка машин. Возможно больше,
«Намешано» это у вас семейное, похоже. Вот ведь нерусские.
Отдышавшись, немец продолжает, — Ваша зона ответственности двести миль на север и северо–запад от Порто–Франко. Получаешь восемь процентов от стоимости эвакуированной техники. Если у тебя руки растут не из зада, то в сезон дождей сможешь еще заработать на ремонте техники.
Что тут скажешь, в моем положении это воистину царское предложение. Этой ночью удача улыбнулась мне до зубов мудрости. Теперь можно пару месяцев спокойно врастать в местные реалии. В опасное место Вольф своего сына на не пошлет, а значит и мне ничего особо страшного не грозит. То, что мои дети остаются у Вольфа, по сути в заложниках? Так его сын ровно настолько же попадает в зависимость от меня. Безопасность он им обеспечит, насколько это вообще возможно в этом мире. Плюс еще денежек срублю, и обрасту связями с людьми. Одни сплошные плюсы.
— Согласен? — немец греет в ладонях очередной стопарь.
— Яволь.
Так я устроился на первую в новом мире работу.
Окрестности Порто–Франко.
07 число, 9 месяц, 16 год. День.
Через несколько дней фолькштурмовцы отбыли в сторону Европейского союза, урвав у Ордена контракт на проводку остатков пригородного стойбища. Хотя правильнее было бы назвать эту проводку конвоированием или этапированием.
В дальнюю дорогу немцы убывали кристально трезвыми и очень злыми. Трезвыми, потому как орднунг. А злыми, потому как мехвод одного из шушпанцеров сломал ногу при попытке спуститься к морю.
Обрадованный этим известием, Уве визжал так, что его визг был слышен на топливной фабрике, а храбрые немецкие (и не только немецкие) зольдатены, от греха, попрятались за броню шушпанцеров. В итоге, Уве выклянчил у Вольфа третьего номера моей эвакуационной партии — Мартина. В обмен, Уве брал на себя повышенные соцобязательства — угробить любую машину на выбор Вольфа из вверенного ему конвоя. И как мне показалось, если Уве и преувеличивал, то совсем немного. Вот и езди после такого с местными конвоями.
Не успела осесть пыль за сделавшим ноги фолькштурмом, как герр Вольф смазал лыжи в сторону города, на предмет вырвать из цепких лап доктора свою ненаглядную. В качестве лыж Вольфу приглянулся починенный мною пикап.
Логично в принципе. Наверняка Вольф попытается впарить тачку переселенцам. Цунами принудительного выселения задрало спрос на автотехнику до небес.
— Вольф, если будешь продавать пикап, имей в виду, у него радиатор на честном слове работает.
Немец морщится как от зубной боли. — Твой немецкий ужасен. Нет, продавать пикап я не буду. Эти люмпены, — Вольф неопределённо взмахивает в сторону города, — не дадут хорошей цены. За мокрый сезон доведу машину до ума и с началом нового сухого сезона продам.