За горизонт
Шрифт:
Вот к такому непростому человеку мы собирались заглянуть на огонек.
Ндэ…, серьезность притязаний в этом мире Док обозначил еще на подъезде к храму местной медицины. Ведомый Руди пикап медленно проехал вдоль длиннющего и высоченного кованного вручную забора. И это только видимая мне часть. Не многие новоявленные олигархи России могут позволить себе подобное там — за ленточкой.
За оградой виднелись аккуратные, сложенные из брусков серо–желтого камня корпуса медицинского центра. Основательные домики — высоченный цоколь, два этажа и еще
Проходя через ворота, Руди запросто поручкался с охранником и поинтересовался, где их величество — император местной медицины. Охранник лишь неопределённо качнул головой. Но парню этого оказалось достаточно, и он бодро рванул куда–то в глубину больницы.
Вот щегол, даже не дал осмотреть составленный во дворе больницы автопарк, а там было много приятных глазу понимающего человека машин. Особенно мне глянулся трёхосный аналог «буханки» от «Вольво» (главный герой никогда не видел «Вольво Лапландер»).
Как–то слишком уж по–простому все получается, пацан с улицы запросто входит к местному олигарху. Хотя это я с улицы, а судя по поведению Руди, он вполне право имеет.
Ага, пришли, похоже.
Что сказать, Док оправдывал легенды о себе.
На изящной скамеечке, закинув ногу за ногу, восседал седой, как лунь, еврей предпенсионного возраста.
Восседал не просто так, а демонстрируя всему миру свои сибаритские наклонности — макал зефирку в чашку какао, откусывал крохотный кусочек, и снова топил зефирку в какао. Аппетит доктору пыталась испортить пятерка молодых девушек в белых халатах. Док мучил девок каверзными вопросами, девки пытались что–то мычать то ли в ответ, то ли в оправдание.
Даже не понимая, о чем идет беседа, могу с уверенностью сказать, что за исключением крайней справа симпатичной девчушки получалось у девчонок откровенно плохо. Но Дока это скорее забавляло, чем напрягало.
Руди, по–свойски плюхнулся на скамейку рядом с Доком, подрезал с подноса зефирку и оценивающе уставился на девичьи коленки. Схарчить зефир Руди не успел, я тоже его люблю. К тому же я еще не пробовал местного зефира, так что моему организму зефир однозначно нужнее.
Док, к великому разочарованию Руди, свернул экзекуцию и отпустил девушек, благословив на дорогу, — С глаз моих курицы безмозглые. И на…(зачем)… мне все это нужно на старости лет?
Причем благословлял доктор на великом и могучем. А значит, неплохо было бы втереться в доверие к столь значимому человеку.
Имея дела с людьми подобными Вольфу, Доку, или той же фрау Ширмер, на тебя как бы распространяется маленькая толика их влияния. А совокупность этих толик позволяет намного увереннее чувствовать себя в этом мире. Случись что, я знаю Дока, Вольфа, фрау Ширмер и много других страшных слов.
— Док, отец велел заехать Урсулу забрать. Когда за ней заехать? — забыв поздороваться, зачистил Руди.
— Недель через пять заезжай, —
— И что я отцу скажу? — парень как–то сразу потерял напористость.
— Привет предавай, пламенный. Все…, иди, давай. Дай уже спокойно посидеть пенсионеру.
— А у вас, молодой человек, какой интерес к старому еврею? Болезни какие? Или мучит что? — это уже в мой адрес.
— Совесть, доктор. Совесть. Даже не знаю, что и делать. Все средства перепробовал, не помогает, — говорю с Доком на великом и могучем.
— Молодой человек, не занимайтесь самолечением. С таким диагнозом доктора вам не помогут. Вам в храм прямая дорога, совесть это по их части.
— А где тут храм ближайший?
— А хрен его знает. Я, знаете ли, атеист.
— Ну что же, если в этом храме медицины бессильны мне помочь, придется как–то с этим жить дальше. Зефир у вас очень вкусный, и приятно было познакомиться…….
— Аркадий Соломонович, — представился доктор, — Но официоз чужд этим забытым богом землям, так что можно просто — Док. Возьми еще кусочек в дорогу, не стесняйся.
— Если без официоза, то Дэн. За предложение, конечно, спасибо, но много сладкого вредно. Мне даже страшно подумать, сколько тут стоят услуги стоматолога. Так что, Аркадий Соломонович, всего вам наилучшего и долгих лет. А мне пора Руди догонять, а то, как бы он с расстройства без меня не укатил.
Что ж, по всему первый шажок к знакомству сделан, будем просчитывать дальнейшие ходы.
А теперь к жрицам любви, пришло время грешить.
Порто–Франко и окрестности.
08 число, 9 месяц, 16 год. Вечер.
В окружающее северный КПП пятно света, жалобно рыча подтраивающим мотором, въехал слегка покоцанный пикап.
— Итс май лайф, — стереосистема пикапа хрипло надрывалась единственным уцелевшим динамиком.
— Итс май лайф, — подвывал стереосистеме русский. Подвывал исключительно, чтобы стереосистеме не было скучно мешать уснуть обитателям Порто–Франко.
Руди, развалившись на пассажирском сиденье, пялился на дорогу с идиотской улыбкой на все лицо. Лишение девственности не прошло бесследно для неокрепшей детской психики.
Часовой у ворот засунул бритую бошку в открытое окно пикапа, неодобрительно посмотрел на пристроившийся между коленок подростка «ТОЗ». С пониманием глянул на пузатую глиняную бутылку, к которой периодически присасывался водитель. Одобрительно хмыкнул при виде пребывающего в нирване Руди. И кивнул — проезжайте.
— Борн ин Африка — завывали новый шаманский мотив русский и магнитола.
То, что русский пел о рождённом в Африке, поклонник причесок от товарища Котовского, списал на загадочную русскую душу.