За чертой
Шрифт:
А на «Актеоне» все умирают от желания завладеть с'наататом: они еще не знают о существовании этих роскошных военных штук!
Местин смотрела на Шан так, будто очень старалась определить по лицу ее реакцию.
— И?.. — спросила она. Шан поняла намек.
— Ты хочешь сказать, что ваше вооружение на исходе?
— Верно, — ответила Местин. — То, что еще у нас осталось, можно приспособить под военные цели и противостоять исенджи. Им не дает развернуться перенаселенность. У нас проблема прямо противоположная — нас слишком
Шан вспомнила о городе Мджат, который некогда занимал весь остров, где ныне приютился Константин. Разрушен до основания. Стерт с лица Безер'еджа. Эти машины — или их «первопредки» — старше, чем первые города людей.
— Даже в таком числе вы неплохо справляетесь.
— Если придет слишком много гефес, мы не сможем все прикрыть.
— Не придет. Тут экономика сталкивается с физикой. Слишком далеко, слишком дорого — доставить сюда большой груз будет трудно. Но даже сравнительно небольшая группа, имея здесь опорный пункт, расплодится и наберет мощь с годами, а вы мыслите долговременно, так?
— Чертовски правильно. — Слово «чертовски» в устах Местин прозвучало, как музыкальный аккорд.
— А кроме того, есть фактор Сараево. Один-единственный человек может повлиять на политическую ситуацию в целом регионе.
— Мы заметили. — Неизвестно, умела Местин иронизировать или нет. Во всяком случае, Шан ее высказывание задело. — А что такое Сараево?
— Забудь. — На мгновение она ощутила на своих плечах груз вины за сложившуюся ситуацию, и груз этот был тяжек. Если бы она… Нет, глупости это все. Настоящее зло было совершено две сотни лет назад, когда строился Константин.
Контакт с исенджи произошел через семьдесят пять лет после того, как она покинула Землю. Вне зависимости от того, что она сделала или не сделала, сегодняшний расклад именно таков.
Женщины смотрели на округлый фюзеляж какой-то машины — голубоватый, настолько похожий на кожицу винограда, что Шан казалось: коснись она его рукой — и ощутит влажную бархатистость под пальцами.
— Так что я могу сделать? — спросила Шан. — Наниты-утилизаторы, биобарьеры — это предполагает, что у вас есть особые биотехнологии?
Местин склонила голову, отчего стала еще больше похожа на спартанского воина, и Шан уже знала, что два народа — спартанцы и вес'хар — удивительно похожи аскетизмом, железной дисциплиной и беспощадными способами ведения войны.
— Да, наши предки добились больших успехов в этой области. Мы не использовали биотехнологии для ведения войны. Пока что.
— А-а… — пробормотала Шан. Слова «пока что» накрепко засели у нее в голове. Она вспомнила про Змея в Эдеме, о котором все твердил Джош. Похоже, змею она уже нашла… — Но можете.
— В принципе.
Они прошли еще немного по коридору в молчании. Шан размышляла о том, что даже змеи должны как-то
Шан это тревожило, и Местин, по-видимому, почувствовала особый запах, потому что остановилась.
— Создание биологического оружия — не очень-то по-вес'харски, — проговорила Шан. — Необратимое вмешательство в естественный порядок вещей, как-никак.
— Это оружие на крайний случай. — От Местин пахнуло цитрусом. Шан напомнила себе, что с гормональной точки зрения она — верховный матриарх, и Местин сложно перечить ей. — Патогенные микроорганизмы не подвергаются вредному воздействию. Только объекты поражения. Странная логика вес'харской морали…
— Разве гефес очень заботила судьба лошадей в кавалерии?
— Я же не спорю, я просто пытаюсь понять. Значит, вы все покинули Прежний Мир и прилетели сюда, так?
— Нет, лишь некоторые его покинули. Большинство остались.
Бац. Еще одна бомба. Как она раньше не догадалась? Да ведь и не спрашивала… Не знала, что этот вопрос нужно задать. Может, все это сложено в вес'харском архиве, который она никак не одолеет? Шан продвигалась вспять по линии времени очень-очень медленно.
— Придется разжевать.
— Разжевать?
— Подробно объяснить. Пожалуйста.
— Мы — последователи Таргассат. Мы хотели вести простую жизнь, не участвовать в том, что ты называешь международной политикой. Поэтому и покинули наш мир.
Шан ждала. Местин просто смотрела на нее.
— Продолжай. И?.. — И?..
— Прежний Мир… все еще… силен? — Да.
— Значит, вы поддерживаете с ним связь? И что…
— Нет-нет. Никаких связей. Юссисси путешествуют между мирами, но мы держимся в стороне.
— Вражда?
— Нейтралитет.
— А я думаю, что они, по меньшей мере, могущественные союзники и источник подкреплений.
Глаза Местин — темнее, чем у Чайяс, больше похожие на янтарные бусины — рассекали тончайшие перекрестья зрачков.
— За все придется платить, как ты говоришь. Если мы попросим о помощи… Мы не потерпим вмешательства в нашу жизнь. Мы не желаем перемен.
— Понимаю. — Мысль о том, чтобы пожить спокойно, без перемен, согрела Шан, которая за последние пятнадцать месяцев пережила гораздо больше изменений, чем ей хотелось бы. Интересно, а какой он, Прежний Мир, если вес'хар, которых она знает, на самом деле — активисты «зеленых»? — Послушай. Если вам не хватает воинов и оружия, то заключить договор — не такая уж плохая идея. И ты сама это прекрасно знаешь. В прошлом вы использовали воинов с'наатат. Похоже, пришло время подумать о тех решениях, которые не совсем нам нравятся.