Z — значит Зельда
Шрифт:
Выйдя на поклон, я заметила в первых рядах офицеров. Как и другие офицеры, которых я встречала, эти ребята были немного старше моих обычных кавалеров. Их форма с внушительными медными пуговицами и высокими кожаными сапогами придавала им элегантность, которой не хватало местным парням — даже тем, которые учились в колледже. Солдат окутывала аура неизбежных приключений, предвкушения путешествий и сражений, крови и пуль и, возможно, смерти. И оттого жизнь в них била ключом.
Мне в глаза бросилась пара сапог более светлого оттенка, чем остальные. Распрямившись, я проследила взглядом от сапог до оливкового цвета бриджей,
Что-то толкнулось мне под локоть.
— Зельда, иди! — прошептала одна из молоденьких балерин, заставляя меня занять свое место в цепочке, направляющейся за кулисы.
Когда я вернулась в зал, переодевшись в свое платье, на этот раз не отказавшись от корсета и туфель и капнув на себя мамиными розовыми духами, офицера нигде не было видно. Так что я станцевала танго с мальчиком, которого знала всю жизнь, а затем еще с полдюжины танцев, с каждой новой мелодией меняя партнера.
Пот собирался у меня на бровях, холодил руки, стекал по спине, и я переходила от одного юноши к другому, ни одному не выказывая больше внимания, чем остальным. Они были удачными аксессуарами, эти ребята. Хорошо танцевали и составляли неплохую компанию, не более того. Хотя им бы я этого не сказала. Гораздо веселее, если они воображают, будто у них есть шанс.
Наконец я сделала передышку, чтобы глотнуть чего-нибудь прохладительного. Пока стояла у дверей, потихоньку остывая, в ожидании, пока вернется с напитками мой последний партнер, ко мне приблизился тот самый офицер в бежевых сапогах. Теперь я обратила внимание и на его накрахмаленный белоснежный воротничок, на мягкую, но уверенную линию подбородка, на безупречную миндалевидную форму глаз в обрамлении длинных пушистых ресниц. Господи Боже!
Он поклонился.
— Лейтенант Скотт Фицджеральд. Я надеялся познакомиться с вами.
Его голос оказался глубже, чем я ожидала, и без малейшего следа алабамского говора или иного южного акцента.
Я сделала вид, будто потрясена его прямолинейностью.
— Но нас даже не представили друг другу, как положено…
— Жизнь нынче может оказаться невероятно короткой, а ваш последний партнер может вернуться в любой момент. — Он склонился ближе. — Уверяю вас, моим поступком движут не столько наглость и невоспитанность, сколько благоразумие.
— Что ж, генералу Першингу следует попросить у вас стратегических советов. Я Зельда Сейр, — я протянула руку.
— Зельда? Какое необычное имя. Это семейная традиция?
— Оно цыганское. Из романа под названием «Судьба Зельды».
— Из романа, в самом деле? — Он рассмеялся.
— А что, вы полагаете, будто моя мать безграмотна? Вообще-то женщины на Юге умеют читать.
— Нет, что вы. Я впечатлен, вот и все. Персонаж — цыганка — это… да это же замечательно! Видите ли, я писатель. Вообще-то, один мой роман как раз сейчас рассматривают в «Скрибнерс» — это издательство в Нью-Йорке.
Я отродясь не слышала ни о каких издательствах. Зато я видела, что он держится совсем иначе, чем другие юноши — другие мужчины, поправилась я. Ему, должно быть, уже за двадцать. И в его речи слышался драматизм, к которому
— Я думала, вы офицер, — пробормотала я.
— Это мое дополнительное занятие.
— В вашей речи совсем не слышно Юга, лейтенант. Откуда вы родом?
— До того, как начал служить, я жил в Принстоне. Военную подготовку проходил в Нью-Джерси. А детство провел в Миннесоте, в городе Сент-Пол.
— Янки вдоль и поперек. — Я украдкой взглянула за его плечо.
Как бы мне ни хотелось пить, я надеялась, что мой партнер забудет вернуться.
— Да, хотя с тех пор, как меня направили в лагерь Шеридан, Юг мне весьма полюбился. И моя симпатия все возрастает.
В его чарующих глазах читалось то, что мама назвала бы «намерением». Какой-то огонек, искра, блеск или сияние. Сказки, что я читала в детстве, были полны таких слов и таких взглядов.
— Что ж, это придаст вам популярности в здешних местах, — отозвалась я.
— Я полон надежд, — улыбнулся он.
От его улыбки по мне словно прошла волна вибрации. Наверное, так себя чувствовали те, кто прошел сквозь привидение или сквозь кого прошло привидение.
— Полон надежд, — повторил он, когда оркестр заиграл вальс, — и твердо намерен пригласить вас на танец.
— А я жду симпатичного парня из Бирмингема, он должен вернуться с напитками. Жара убийственная. Не представляю, каково вам в этом, — я кивнула на форму. — Разве не хочется раздеться и броситься в ближайший водоем?
— Полагаю, все дело в том, что в водоемах не хватает музыки и прекрасных юных дам. Я обнаружил, что танцы здорово отвлекают от неудобств, причиняемых шерстяной одеждой. Неужели вы меня не выручите?
Он протянул мне руку. Как я могла отказаться? Да и зачем было отказываться?
— Пожалуй, таким образом я и впрямь послужу на благо Родины, — произнесла я.
Тут подошел мальчик из Бирмингема с пуншем. Я забрала у него бокал, осушила его одним движением и вернула со словами:
— Огромнейшее спасибо!
Я позволила Скотту увести меня в зал.
Он танцевал не хуже, чем другие мои партнеры, а может, и лучше. Казалось, часть энергии, которая переполняла меня в тот вечер, передалась и ему. Мы кружились в вальсе, будто делали это вместе уже много лет. Мне нравился его запах: от него пахло накрахмаленным сукном и одеколоном. Его рост, дюймов на пять выше меня, казался идеальным, ширина плеч — тоже. Он держал мою руку в своей церемонно и в то же время как-то привычно, его ладонь лежала на моей талии властно и осторожно одновременно. В его ясных зеленовато-голубых глазах таилась загадка, а уголки губ были едва заметно приподняты.
Из-за всего этого, хотя мы танцевали ловко и ладно, я никак не находила равновесие. Это было непривычное чувство, но Боже, как же оно мне нравилось!
Два часа спустя мы стояли друг напротив друга в розоватом свете уличного фонаря, а позади нас расходились последние гости. В любую секунду могла появиться Элеанор, и тогда водитель ее папочки отвезет нас домой в старом фаэтоне, которым я однажды попыталась управлять самостоятельно. Мне тогда было двенадцать, и лошади едва не умчались вместе со мной в неизвестном направлении, но повозка опрокинулась и меня вышвырнуло на живую изгородь.