Z — значит Зельда
Шрифт:
В своем воображении я из уважения представила отца вдалеке от себя и спиной к себе. На самом деле я еще никогда не видела обнаженного мужчину, хотя видела маленьких мальчиков и картины эпохи Возрождения, которые, как мне казалось, вполне отражали реальность.
— Кстати о голых людях. — Элеанор облокотилась на стол, чтобы забрать у меня из рук конец ситцевой ленты. — Вчера вечером в кинотеатре один летчик, капитан Уэнделл Хаскинс, сказал… спросил меня, правда ли, что ты разгуливала вокруг бассейна в купальном костюме телесного цвета. Он был в кино с Мэй Стейнер, а спрашивал
— Как бы я хотела в тот день быть у бассейна — хотя бы для того, чтобы увидеть лица старых матрон! — подала голос Сара.
— Ты была на балу прошлой зимой, когда Зельда прицепила веточку омелы к своей юбке сзади? — спросила Ливи.
— А были бы вы здесь с нами в среду! — подхватила Элеанор. — Зельда уселась за руль трамвая, пока водитель докуривал на углу. Он так и остался стоять с выпученными глазами, а мы укатили на Перри-стрит!
— Честное слово, Зельда, тебе достается все веселье, — вздохнула Сара. — И ты никогда не влипаешь в неприятности!
— Все боятся ее папочки, так что просто грозят ей пальцем и отпускают восвояси, — усмехнулась Элеанор.
— Даже мои сестры его боятся, — кивнула я.
— А ты — нет, — сказала Ливи.
— Он лает гораздо больше, чем кусает. Так, Эл, что же ты ответила капитану Хаскинсу?
— Я сказала: «Капитан, никому не рассказывайте, но не было никакого купального костюма».
Ливи фыркнула.
— Вот за это, Эл, я тебя и люблю, — улыбнулась я. — Продолжай в том же духе, и матроны и тебя будут называть дрянной девчонкой.
Элеанор выудила булавку из миски на столе и закрепила конец скатки.
— Он спрашивал, есть ли у тебя кавалер, кто твои родители, чем занимается твой папочка, имеются ли братья и сестры…
— Может, он искал предлог поговорить с тобой, Элеанор, — вмешалась Сара.
— В таком случае он бы догадался задать хотя бы пару вопросов обо мне, — тепло улыбнулась Саре Элеанор. — Нет, он точно зациклился на мисс Зельде Сейр из дома номер шесть по Плезант-стрит, той, что носит туфли с открытыми носами и ангельские крылья за спиной.
— И дьявольскую улыбку на лице, — добавила Ливи.
— И чистое сердце в груди, — добавила Сара.
Я изобразила, что меня тошнит.
— Он сказал, что с Мэй у них несерьезно, — продолжала Элеанор. — И еще он собирается тебе позвонить.
— Уже позвонил.
— Но ты еще не сказала «да».
— У меня до осени все распланировано, — честно ответила я.
В окружении студентов университетов, которые пока еще увиливали от армии, и сменяющих друг друга офицеров, приехавших обучаться в новых военных заведениях в Монтгомери, мужского внимания мне хватало с головой.
Сара взяла меня за руку.
— Если он тебе нравится, не стоит тянуть. Их ведь могут перевести в любой день.
— Да, — подержала Элеанор. — Сейчас или никогда.
Я высвободила руку из ладони Сары и вытащила из корзины позади нас еще один ворох ткани.
— Если вы не слышали, идет война. В итоге может получиться сейчас или никогда. Так зачем мне это?
— Раньше тебе это не мешало гулять с военными, — заметила Элеанор. — Он ужасно красивый…
— Это правда. Если еще позвонит, может, я…
— Разговорчики,
Когда миссис Бейкер удалилась, я запрокинула голову, закрыла глаза рукой и на манер Мэри Пикфорд прошептала:
— О, какой стыд!
Глава 2
Тем вечером под высокими сводами бального зала клуба Монтгомери яблоку негде было упасть. Помимо молодых людей и девушек из самых влиятельных семей города здесь собрались несколько компаньонок и десятки офицеров в форме, которые получили членство в клубе на время своего пребывания в лагере Шеридан или Тэйлор-Филд. Этим молодчикам предстояло вскоре присоединиться к своим собратьям-пехотинцам и летчикам на поле боя или в воздухе, но в то мгновение они были так же юны, счастливы и готовы к романтике, как и остальные гости.
Наша балетная труппа готовилась за кулисами. Пуанты сидели идеально, ленты были затянуты крепко, пачки застегнуты и взбиты для пущей пышности. Губы накрашены, щеки нарумянены, хотя никому из нас, полыхающих жаром и румянцем, это не было нужно. Последняя проверка костюмов. Еще раз растянуть сухожилия, разработать щиколотку, хрустнуть суставами. Всем выплюнуть жевательную резинку.
— Дамы, двухминутная готовность, — объявила мадам Катрин. — Построились.
Одна из девушек помладше, Мари, чуть отодвинула занавес, чтобы выглянуть в зал.
— Вы только посмотрите на всех этих офицеров! — воскликнула она. — Уж я не отказалась бы от соло.
— Если бы танцевала так же хорошо, как Зельда, может, тебе бы и досталось, — ответила другая. — И не налегай на пирожные.
— Чшш! — шикнула я. — Это детская полнота. Время и практика — вот все, что тебе нужно, Мари.
— Ты прямо как принцесса, — она вздохнула.
Мама убрала мои волнистые волосы в насколько возможно аккуратный пучок с окантовкой из крошечных чайных роз из своего сада. Темно-розовый цвет роз был в точности того оттенка, как мое отделанное сатином трико и на тон темнее моей воздушной пачки. Я действительно была принцессой, по крайней мере, здесь и сейчас — а здесь и сейчас всегда было единственным, что меня заботило.
Заиграл оркестр, и я застыла в ожидании своего выхода. Бросила еще один взгляд вниз, чтобы убедиться, что ленты пуантов завязаны, а край пачки не оказался заправлен в чулок. Не забуду ли я сделать еще одно фуэте, которое профессор добавила в последний момент? Не забудут ли две новенькие расступиться, когда я выйду позади них на сцену?
Однако стоило мне ступить на сцену, как волнение улетучилось и я почувствовала такую легкость, что готова была поверить, будто одна из прачек-креолок наложила на меня особые чары. А может, причина легкости — осознание, что я наконец-то разделалась со школой? Или дело в духе военного времени, в ощущении, что время теперь летит быстрее, оставляя нас позади? Как бы то ни было, мое тело было податливым и не знало усталости. Казалось, не успела я начать танец, как грянули завершающие аккорды и представление завершилось под аплодисменты и одобрительные возгласы.