Ювенотерапия
Шрифт:
До самого моего номера Денис ничего не говорил, и я мучилась неизвестностью. Боялась, что из-за того, на какой ноте завершилась наша беседа, он вежливо пожмет мне руку, приобнимет – да даже просто чмокнет на прощание, мне будет этого мало! – а после уйдет к себе. Но как только я достала из кармана платья ключ-карту, он выхватил ключ и развернул меня к себе
– Не хочу прощаться, – прошептал он. Окутанная дурманящим шлейфом – его парфюм с нотками вина из распитой нами бутылки, – я только и смогла, что выдавить из себя:
– И я.
Поцелуй пообещал больше, чем я смела
Однако дверь мы захлопнуть не успели: из коридора Дениса кто-то окликнул елейно-пьяненьким голоском:
– Ой, Денис Витальевич, Вы?
– Да? – откликнулся Родионов и замер. Как хорошо, что эта женщина меня не видела! Вряд ли она в таком состоянии обратит внимание, что Денис выглядывает не из своего номера… Мне бы только этого не хватало, ага, для полного счастья.
– А вас супруга ищет, – радостно сообщил Денису голос, – До вас дозвониться не смогла, нас всех набирала по очереди. Ей что-то насчет акций…
Что??! Не одно, так другое. Мне стало дурно, и сердце чуть не выпрыгнуло.
– Я понял, спасибо. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Денис Витальевич, – хихикнул тот же голос.
Я ни жива ни мертва. Не может этого быть. И он женат?! Ноги задрожали, и я сползла по стенке. Захлопнув дверь, Родионов обернулся и бросился меня поднимать. Усадив в кресло, он присел на корточки рядом.
– Я все объясню.
Спокойным тоном, будто не в измене жене признается, а сказку рассказывать собирается! Я не могу понять, что со мной не так?
– Почему не носишь кольцо? – спросила только.
– Потому что уже не женат, – во взгляде его, еще минуту назад обжигавшем, теперь мне виделся лед. Неужели этим глазам можно было поверить? Как я могла поверить?
– Эта женщина утверждает обратное, – прорычала я, – Где. Твое. Кольцо? Где?
– Я снял его, когда подал на развод. Долго тянулось, на этой неделе все будет готово. Никто пока не знает, и эта женщина тоже, – Денис терпеливо рассказывал это с таким видом, будто готов напасть, защищаясь, но сдерживает себя. А я сдерживаться не собираюсь!
– Ты все еще женат, но подкатываешь к другим! – прокричала я ему в лицо и попыталась оттолкнуть, – Поэтому ты тогда привез меня в чужую квартиру?
Я только сейчас поняла, что она была не холостяцкой, а просто-напросто необжитой. Да и аптечку он искал с видом человека, который никогда не болел и не знает, где у него аптечка! Все потому, что он на самом деле не знал.
– Что за ерунда? Я развожусь, Таня! И другие мне давно не интересны! – он схватил меня за запястья и притянул к себе. Удерживая мои ладони у себя на груди, Денис коснулся своим лбом моего.
– Только ты, – прошептал он.
– И поэтому ты превратил меня в эскортницу? – глухо отозвалась я. Не знаю, почему мне вспомнилось еще и это. Знакомая девчонка, с которой я поделилась подробностями предстоящей командировки, высказала такое опасение, а я отмахнулась. Теперь же меня эта догадка словно громом сразила! Денис взволнованно
– Что? – спросила я, распаляясь еще больше, – Или ты не видишь, как твои коллеги воспринимают переводчика, который не переводит? Они наверняка уже и жене твоей доложили!
– Ты понимаешь, что ты говоришь? – Денис, похоже, не знал, что ответить на подобное обвинение. Если мое недовольство по поводу его жены еще было предсказуемо, то упреков насчет моей роли в этой поездке он явно не ожидал. У меня не хватает сил смотреть ему в глаза.
– Убирайся, говорю, – прохрипела я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь; голос внезапно меня оставил, и Родионову пора, – Уходи, Денис.
Пока я не начала крушить номер, ему лучше исчезнуть.
Глава пятая
Сначала открылись глаза, потом прочувствовалась боль. Руки, ноги, спина затекли; ломит все тело. Я ведь, идиотка, так и уснула в этом кресле, пока прокручивала в голове вчерашние события.
Денис ушел не сразу. Он молча изучал меня, и его сердце под моими руками билось очень-очень часто. А я смотрела на них и думала, что они поднимаются и опускаются с такой же скоростью. Осознав, что ему и правда лучше оставить меня, он поцеловал мои ладони, положил их мне на колени, затем поднялся и вышел. Я не видела его лица. Звенящая тишина еще несколько мгновений давила на уши, пока ее не разрезал мой рев. Денис ушел – и стало совсем горько; я не смогла сдержать слез. И опять это чувство вины, опять ощущение того, что я к нему несправедлива! Но почему я чувствую себя неправой, если это он не удосужился быть со мной честным? И как мне с ним вести себя теперь?
Сколько вообще времени? Только сейчас я поняла, что ремешок часов ужасно сдавливает мне руку. Дурацкая привычка задирать их повыше сыграла со мной злую шутку – даже если их снять, след от ремешка еще долго будет напоминать о том, что почти всю ночь я провела, скрючившись в кресле и рыдая.
До переговоров еще час, чуть больше, может. Я кое-как сползла с кресла и доковыляла на ватных ногах до зеркала. Глаза опухли и сильно покраснели, тут не помогут даже патчи. Все поймут, что я плакала. А Денис – еще и отчего. Очень хочется никуда не ходить, закрыться в номере до самого отъезда. Если моя роль в этих переговорах подразумевает лишь формальное присутствие, то я никого не подведу, сказавшись больной.
Я потрогала мешки под глазами. Всегда почему-то кажется, что если немножко их придавить – лишнее выйдет, и они уменьшатся.
Где-то пиликнул телефон. «Таня, утро доброе. Все в порядке?» – написал Давид.
Я вздохнула. Молчала вчера целый день, даже начальник не выдержал. В такую рань пишет. Про час разницы с Москвой вспоминается почему-то не сразу. «Все хорошо, презентация прошла успешно, сегодня переговоры», – ответила я ему. Я ведь не соврала?
Похлопав подушечками пальцев по мешкам, решила, что плевать на них. Я пойду – тогда хотя бы Давиду не в чем будет меня упрекнуть. Доиграю свою роль словарика до конца и вернусь домой. А женат Денис или нет, сейчас меня волновать не должно. Работа важнее, а с этим разберусь после.