Ювенотерапия
Шрифт:
Денис что-то посмотрел в телефоне и обратился к администратору отеля, что перебирала за своей стойкой какие-то бумажки:
– Простите, нас ждет компания «Текноиберика» – не подскажете, где?
Он говорил без акцента. Совсем. На той провальной для меня презентации главный докладчик не говорил по-английски – собственно, поэтому во мне и возникла необходимость. В какой-то момент мужчины стали обсуждать все сразу на английском, а этот человек оставался за бортом обсуждения. Он постоянно подходил ко мне с вопросами, а я смотрела на него и думала: ты же вот такой статный и умный, изобретательный
Черноглазая сотрудница махнула куда-то в сторону с вежливой улыбкой:
– Зал «Адриатико» – вам туда, дальше увидите вывеску.
Первое, что улавливаешь на входе в зал – прохладная свежесть, не только ощущаемая кожей, но и доступная взгляду. Белоснежные стены и геометрические узоры на светлом полу усиливают это впечатление. И свет – тут много света; им буквально пропитан воздух, им хочется дышать. Кремово-белые портьеры сдвинуты так, чтобы не утаивать от гостей ни капельки света, который уже скоро начнет ускользать. В комфортной обстановке мой разум действительно начал успокаиваться. Такая уютная строгость по мне, она дарит свободу мыслям и настраивает на творческий лад.
Стулья расставлены в несколько ровных рядов, но занят из них только первый – там две женщины и трое мужчин. Денис провел меня к своим сотрудникам, и все встали, чтобы нас поприветствовать. Или Дениса, точнее; завидев меня, большинство изобразило на своих лицах удивление. Да и место в первом ряду оставалось лишь одно – меня явно не ждали.
– Это Татьяна Карам, – Родионов повел рукой в мою сторону, – Штатный переводчик агентства «МедиТерра». Кто-то из вас, вероятно, уже слышал, что мы начинаем сотрудничество с новым бюро переводов; сегодня я пригласил Татьяну помогать мне и разбираться в специфике нашей работы. Впредь вы будете взаимодействовать с ней регулярно, так что прошу любить и жаловать.
– Здравствуйте, коллеги, – кротко и как можно приветливее сказала я.
– Вы забыли испанский, Денис Витальевич? – проигнорировав меня, включил юмориста грузноватый и довольный своей находчивостью дядька.
– Да, Николай Евгеньевич, – добродушно отозвался его начальник, – С самого утра пытаюсь вспомнить, как по-испански будет «довольно болтовни»…
– Баста де аблар, – машинально откликнулась я, хотя и не собиралась вмешиваться в разговор. Все еще нервничаю.
– Собственно, вот. Как просто. Благодарю, Татьяна, – подытожил Родионов. Все залились смехом, даже дядька. Я мысленно закатила глаза. Ладно, в конце концов, это правда забавно.
Через несколько минут прибежали испанцы – до этого они настраивали технику, и когда выяснилось, что с проектором какие-то неполадки, им пришлось убежать за новым. Они шустро установили его в проходе и стали подключать. Заметив новые лица, эта парочка отвлеклась от ноутбука, чтобы поприветствовать нас с Денисом. Я заметила, что они все делают как-то синхронно и очень похоже, словно близнецы, хотя таковыми и не являются. Долговязый и пухляш
Заявив, что тратить наше время зря они не намерены, испанцы предложили нам сесть и бросились к ноутбуку. Денис посмотрел на шутника Николая Евгеньевича и тот, забрав свой портфель со стула в первом ряду, спешно пересел назад. Интересно, как он их так выдрессировал?
Когда долговязый начал говорить, я сглотнула слюну и приготовилась переводить Денису. Но, потянувшись к нему, я, вместо того чтобы уткнуться в ухо, встретилась с ним лицом к лицу. Он мотнул головой, «поцеловав» меня по-эскимосски, кончиком носа.
Я отшатнулась. Ужас какой! Горящие щеки я стала старательно прятать за волосами – вроде никто не обратил внимание. И так хорошо, что этот Николай Евгеньевич не уселся прямо за нами!
«Ты что делаешь?!» – я достала телефон и, словив отельный вай-фай, написала ему сообщение. Вряд ли можно вслух обсуждать эту его выходку. Попыталась разглядеть, что он там набирает, пока увлеченные испанцы распинаются об устаревших микрокератомах и лоскутах роговицы, но быстро сдалась: с моим зрением невозможно сделать это незаметно.
Впрочем, любопытству недолго было суждено меня мучить.
«Мне было бы приятно послушать твой шепот, но сейчас не время».
На что это он намекает? У меня глаза округлились и на лоб, наверное, полезли.
– Какого черта? – прошипела ему возмущенно. Денис ничего не стал говорить, снова уткнулся в телефон. «Ну, хочешь переводить – переводи», – пришел ответ. И маленький человечек такой, разводящий руками. «Я думал, тебе не по себе от этого, и решил не напрягать». А после – взгляд такой… невозмутимо добросовестный.
Фу, ну и шутки у него. Меня уже чуть ли не трясет – да нет, меня трясет! – а ему лишь бы поиздеваться.
До конца презентации я постаралась не пускать это в голову и внимательно слушала, что рассказывал долговязый про фемтолазер – вдруг Денису вздумается меня все-таки припрячь с переводом? Не хотелось бы обнаружить, что вместо того, чтобы следить за ходом рассуждений, я бултыхаюсь в собственных мыслях.
Правда, одна посторонняя маячила все же: вот это совпадение! Такие вообще-то часто со мной случаются на работе – перевожу про какой-нибудь препарат, а потом возникает в нем необходимость. И мне уже не надо искать средство, не надо выбирать – у меня уже есть готовое решение проблемы.
При подготовке глоссария я много чего насмотрелась – и видео, и картинок этих тошнотворных, весьма красочно показывающих не только процедуру, но и осложнения с сопутствующими заболеваниями… Однако слова специалиста заставляли забыть об этих картинках. Всегда боялась делать коррекцию зрения, а теперь, наслушавшись заверений в том, что их технология столь же безболезненна, сколь безопасна, я, кажется, готова рискнуть. Загвоздка в том, что если Денис не привезет ее в Россию, мне не светит воспользоваться этой чудо-установкой.