Юность
Шрифт:
По телу от груди к конечностям расползалось необъятное чувство удовольствия. Ему не нравится Лера, он просто идиот.
– Фуф! Наконец-то свобода, – голос Лекса выдернул меня из мыслей так внезапно, что я дёрнулась и чуть не выронила телефон. Лекс оказался с другой стороны бара и подошёл так близко, что мне стало неловко. Я заставила себя поцеловать Лекса в губы и крепко обнять. – Я соскучился.
– Я тоже, – после паузы сказала я.
– У меня есть полчаса. Давай посидим в комнате отдыха.
Мы зашли в подсобное помещение, которое бармены называли комнатой отдыха. От комнаты здесь
– Давай, иди ко мне, не торчи там, – он похлопал рукой по грязной обивке дивана. Я брезгливо поморщилась.
– Я лучше на стульчик.
– Насть, ты чего? – Лекс притянул меня к себе и насильно усадил рядом. – Мы же решили пообщаться, что не так?
– Всё хорошо.
– Тогда предлагаю оставить за порогом все проблемы и насладиться обществом друг друга, – усмехнулся Лекс и потянулся ко мне за поцелуем. Я не отстранилась. Одной рукой он взял меня за шею, а другая поползла за ворот свитера.
– Эй, давай без этого, – я мягко отстранилась.
– Почему?
– Потому что здесь грязно и мерзко.
– Хм, помню, ты была не против заняться сексом на скамейке в парке, – Лекс дерзко мотнул волосами и посмотрел мне прямо в глаза. Я сглотнула. Он знает про нас с Артёмом?.. – Забей, все мы не без грешка.
– Это Артём тебе рассказал?
– Нет, конечно, вас видела моя знакомая. Да не важно, на самом деле. Как я уже и сказал, все мы не без грешка. Так тебе он нравится или уже кто-то другой? – будничным тоном спросил Лекс. – Может, по Матвееву до сих пор сохнешь? Или ещё по кому-нибудь?
Он откинулся на спинку дивана и закурил. Едкое облако дыма от дешёвых сигарет растаяло в воздухе. Я без спросу достала из его пачки сигарету.
– Ты позвал меня, чтобы потрахаться или поссориться? Последнее время мы только это и делаем, – как-то безэмоционально спросила я. На это Лекс никак не отреагировал, продолжая втягивать и выдыхать дым.
– А Олег-то был прав… – наконец, протянул Лекс, усмехнувшись.
– Прав в чём?
– А, не важно. Как в школе дела? Уже решила, куда поступать будешь?
– Конечно, нет. Ещё только ноябрь, – недоумённо ответила я. Что сказал ему Олег? На счёт моих чувств к Левину? Но он не может о них знать, никто не может! И почему Лекс так спокойно на всё реагирует?.. Внутри расползалась тошнотворная пустота. Я вдруг осознала, что больше не чувствую к Лексу ничего. Совсем. И мне хочется обрушить на него мои эмоции, признаться ему, сделать больно. Чтобы он перестал быть таким спокойным, таким… бесчувственным. Вместо этого я прижалась щекой к его плечу.
– Видел твоё сегодняшнее выступление, – после затяжного молчания сказал Лекс. – Впечатляет. Я подозревал, что ты раскрепощённая, но не думал, что настолько.
– Спор есть спор, – я пожала плечами, не зная, что ещё ответить.
– Спор есть спор, – медленно повторил Лекс и глубоко затянулся. – Забавно, что предметом
Несколько минут мы молчали, думая о своём, а потом также молча разошлись по своим делам, сухо попрощавшись. На следующий день Лекс написал, что Денис увольняется, и теперь ему придётся работать в полтора раза больше, пока не найдут нового бармена. Я выразила ему сочувствие и пожелала удачи. На гавайскую вечеринку он меня не позвал.
Глава 4. Это мерзко, я знаю
В начале декабря сугробы уже были высотой до бедра. Снег валил грузными хлопьями, заметая дороги и закрывая обзор водителям. В такие дни папа предпочитал передвигаться пешком или вообще оставаться дома. Хорошо, что работа позволяла не работать.
7:40. Под ухом раздалась приятная музыка. Я с огромным трудом разлепила глаза, будто намазанные чем-то липким, вялым движением руки выключила будильник. Этот чёртов будильник опять разрушил мой сон. Это был прекрасный сон, в котором я сбежала от преследующих меня злодеев, вылетев из окна своей комнаты. Я летела над несуществующими городами, деревьями, заливами и зелёными холмами. Если бы люди и правда умели летать, ощущение было бы точь-в-точь как в моих снах – слишком уж реалистичные ощущения пружинистого взлёта, земного притяжения, тяжести в теле. Такие сны мне нравятся больше всего: непринуждённые адреналиновые приключения, которые после пробуждения действуют на сознание как фантастический блокбастер после выхода из кинотеатра.
Куда менее я любила сны с реальными сюжетами и реальными людьми. Процентов восемьдесят моих снов именно такие – слишком реалистичные события, слишком реалистичные чувства. Самое отвратительное, что с утра эти чувства не исчезают, а целый день варятся в мыслях, мешая сосредоточиться. Я привыкла ко снам с Левиным – чувства к нему я прекрасно осознаю, – но иногда во сне я влюбляюсь в совершенно неожиданных людей и наяву начинаю смотреть на них через призму ночных чувств. На прошлой неделе как раз приснилось, что Игорёк начинает встречаться с Евой, а я его дико ревную и на глазах всего класса признаюсь в своих чувствах. Как же мне было некомфортно работать с ним в команде на обществознании, когда отголоски несуществующей любви засели в голове! Я бросала на него смущённые взгляды, любовалась его медными волосами чуть ниже ушей, прямым носом, колечком пирсинга в губе, до который он непроизвольно дотрагивался кончиком языка. Даже его тупые шутки не казались тогда слишком уж тупыми, но я осознавала, что эти чувства лишь навеяны сновидением. Игорёк навсегда останется Игорьком – выпендривающимся инста-придурком, который способен только тратить отцовские деньги и переругиваться с учителями.
Час спустя я уже бежала по заснеженным тропинкам между обшарпанными гаражами наперевес с тяжёлой сумкой через плечо. Несмотря на то, что живу я в пяти минутах ходьбы от школы, опаздываю стабильно три раза в неделю. Сегодня с первым звонком я впопыхах переодевала сменную обувь в раздевалке, а на алгебру ворвалась секунд за пять до прихода математички, пронёсшись мимо неё в коридоре. Ольга Викторовна зашла в класс, тут же стало тихо.
– Достаем двойные листочки, пишем проверочную, – едко сказала она и оглядела нас злобным взглядом, словно хотела задушить каждого лично.