Юг
Шрифт:
Он понимал, что перестав быть мэром Наньнина, он скоро умрет, все-таки на дворе апокалипсис, и о правах человека никто не думает.
— Товарищ Ли Цзюмин, — в этот момент в зал заседаний вошли два офицера, — мы из Комиссии по проверке дисциплины, пожалуйста, пройдемте с нами!
— А?! — увидев появление двух офицеров Комиссии, Ли Цзюмин все понял и со злостью посмотрел на мэра Гуйнина: — Шэнь Ин, ты приготовился заранее! Кажется, все, что я говорю, бесполезно! Сейчас я подчинюсь, но запомните, вы, безусловно, пожалеете об этом!
Пригрозив напоследок, Ли Цзюмин проследовал за офицерами.
Через некоторое время после его ухода в конференц-зал вошел Дань Хун в сопровождении
— Переходим ко второму пункту повестки дня, — начал Шэнь Ин и, указав на Дань Хуна, представил его, — Это посланник Юэ Чжуна, прибывший для ведения переговоров — Дань Хун.
Представив его, мэр Гуйнина также начал представлять Дань Хуну всех членов двух правительственных групп. Юэ Чжун захватил зернохранилище и полностью его контролировал, поэтому никто не знал, какое их будущее ждет. В связи с этим хоть в сердце все чиновники презирали Дань Хуна, внешне они вежливо и дружественно приветствовали его.
Глядя, как вежливо с ним здороваются, Дань Хун испытал некоторую взволнованность.
— Дань Хун, — мрачно к нему обратился Ду Шаньсюн, — Что Юэ Чжун просил вас передать нам?
— Верно, — Дань Хун начал говорить проникновенно, уверенно и с полным основанием, — Мы абсолютно невиновны! Группировки Тянь-Лун и Цин-Чжу предали весь город, когда сбежали с предгорий Дажун, в то время как наш лидер, поведя за собой выживших людей, истреблял двухсоттысячную орду мутировавших животных, которые угрожали Гуйнину, чем спас почти 900 000 его обитателей. Однако как же обращаются с семьей такого героя? Люди из группировки Тянь-Лун пришли к его родителям, чтобы убить их, и никто их не остановил! Кроме того, по его возвращению к нему пришли армейские части в сопровождении влиятельных людей с целью публичного унижения и убийства нашего лидера! Как, спрашивается, герой, совершивший великий подвиг и подвергшийся оскорблению со стороны безнравственных преступников, мог оставить зло безнаказанным? Спрашивается, кто за всем этим стоит? Кто довел Гуйнин до нынешнего состояния? Тем не менее, наш лидер хочет лишь небольшую компенсацию, демонстрируя этим свое великодушие и благородство!
Бо Сяошэн, выслушав речь Дань Хуна, еле сдерживался от смеха, с интересом смотря на него. Ведь Юэ Чжун вынужден был уничтожать орды зверей только потому, что у него не было другого выбора — если бы он их не истребил, то они просто завалили бы своим количеством. Он выкладывался на все 100 % только ради выживания, однако в устах Дань Хуна Юэ Чжун выступил народным героем, спасшим 900 000 выживших Гуйнина, в то время как группировка Тянь-Лун предстала настоящим злом. Однако никто не знает, что Юэ Чжун далеко не белый и пушистый человек, если говорить начистоту, то он — свирепый и амбициозный военачальник, который в десятки раз опаснее той же группировки Тянь-Лун.
Очевидно, что язык Дань Хуна был подвешен очень хорошо, раз способен до такой крайности исказить факты. Неудивительно, что он может прятаться от смерти, ведь в его устах и изнасилование с презервативом действительно может и не быть преступлением. Умение исказить факты — профессиональное мастерство высокопоставленных чиновников.
Шэнь Ин, мэр Гуйнина, хорошо знал языкастого лиса Дань Хуна и понимал, что его слова не соответствуют действительности, однако сейчас он должен был опустить голову, чтобы скрыть улыбку, после чего сказал:
— Наш Гуйнин — правовой город, мы никогда не допустим, чтобы герой проливал кровь и слезы. Люди, ответственные за произошедшее злодеяние, а также те, кто выступал их покровителем, к настоящему моменту выведены из состава правительства. Таким образом, эти подонки
— Во-первых, продовольствие, — выпив чашку чая для успокоения, Дань Хун снова заговорил, — Мы хотим 200 000 тонн из этого зернохранилища, оставшееся нас не интересует. Мы также можем ежедневно выпускать грузовики с продовольствием, в то время как само зернохранилище останется под нашим контролем. Во-вторых, Гуйнин должен быть полностью свободным, то есть нам не должны чиниться препятствия для найма рабочих. Если наши люди подвергнутся нападению или иному притеснению, то мы оставляем за собой право разобраться своими методами. В-третьих, нам нужны головы лидеров и командиров группировок Тянь-Лун и Цин-Чжу, предавших город. Если эти три требования будут удовлетворены, то Гуйнин не будет испытывать недостатка в продовольствии, а мы больше не будем иметь претензий.
— По поводу третьего условия, нам нужно будет проконсультироваться, — поморщился Шэнь Ин, — Но двести тысяч тонн продовольствия! Это слишком много, мы готовы уступить не более 50 000 тонн. К тому же зернохранилище очень большое, как вы намерены в одиночестве его охранять? Наша сторона готова послать своих людей для поддержки. Что касается второго требования, то напомню, что Гуйнин является правовым городом, в котором имеются свои законы, поэтому меры пресечения будут выбираться в соответствии с тяжестью преступления — мы не можем позволить вам быть независимыми в поступках.
«Неплохо…» — Дань Хун внутренне обрадовался, ведь Юэ Чжун изначально хотел лишь 20 000 тонн, а он смог увеличить это значение еще на 30 000, что в полной мере демонстрировало его способности и полезность. Тем не менее, на его лице никак не отобразилось это удовлетворение, и он выдвинул встречное предложение, продолжая переговоры…
Глава 428. Покушение. Переворот
В то время как Дань Хун вел переговоры с лидерами Гуйнина, два офицера Комитета по проверке дисциплины привели Ли Цзюмина в отдельный кабинет. Однако, даже не начав разговора, дверь в помещение распахнулась, и в комнату ворвались четыре вооруженных мечами боевика в форме спецназа, которые моментально набросившись на двух офицеров, нанесли им несколько ударов в область сердца и в считанные мгновения убили их.
— Кто вы? — увидев столь кровавую сцену, Ли Цзюмин побледнел, его тело начало непроизвольно дрожать, а руки онемели.
В следующее мгновение в комнату вошел элегантный Гао Минхао, лидер группировки Цин-Чжу (Цветущий Бамбук), который подойдя к Ли Цзюмину, с обезоруживающей улыбкой спросил:
— Мэр Ли, вы не узнаете меня?
Во время сражения с ордами мутировавших зверей Гао Минхао принял быстрое решение, и вслед за группировкой Тянь-Лун покинул свои позиции. Прорываясь через волны монстров, ему посчастливилось потерять лишь сотню своих бойцов, среди которых не было ни одного Эвольвера. Так что, прибыв в Гуйнин, в его руках было даже больше сил, чем у Ди Я.
— Так это вы, Гао Минхао? — видя, что пришли не по его душу, Ли Цзюмин быстро взял себя в руки и спросил предельно ровным тоном: — Зачем вы искали меня? Я был лишен полномочий мэра.
Он был неглупым человеком, поэтому смутно догадывался о цели визита лидера Цин-Чжу.
— Мэр Ли, — вкрадчивым тоном начал Гао Минхао, — разве вы не хотите убить человека, из-за которого вас лишили власти? Неужели вы готовы жить под одним небом с врагом, убившим вашего сына?
— Естественно не готов! — разъярился Ли Цзюмин, вспомнив, что его сын был убит Юэ Чжуном.