Юджиния
Шрифт:
— Что вы сделали?
Александр рассказал: про Бостон, Нью-Йорк, антибиотики, швейцарские лекарства. И последние консилиумы.
Мистер Нилл медленно опустился в кресло.
— Кто ее врач?
— Доктор Мортон. Он хочет начать лечение облучением через две недели.
Мистер Нилл был спокоен, и вдруг Александр увидел невероятное: как волосы на его висках стали покрываться инеем.
Страшная тишина распалась в кабинете.
И только потрескивание каких-то элементов, как сверчков, шелестело, шурша,
Мистер Нилл стал вспоминать свою маму… и отогнал воспоминания.
Он все еще был в сидячем нокауте, но постепенно приходил в себя. Изменившийся невероятно голос спросил:
— Вы сделали все, что было в силах нашей семьи?
— Лучше, если вам завтра расскажут доктора, вы им будете звонить.
Мистер Нилл собрал все усилия своего властного организма, прежде чем произнес:
— Я… прошу у вас… прощения — за начало нашего разговора.
Александр кивнул. Он не мог поверить, что этот монумент нашел в себе силы — извиниться перед ним.
— Хотя это не метод. Воспитания… Я сочувствую вам так же глубоко, — продолжал он, — как сочувствую себе. Могу я увидеть свою дочь?
Александр поперхнулся.
— Да, конечно… Я сообщу вам, когда она проснется. Но вам придется подняться к ней…
Мистер Нилл, содрогнувшись, все понял.
— Я должен сообщить эту страшную весть Клуиз. Это наша единственная дочь… Я хочу, чтобы вы присутствовали.
Александр кивнул, не понимая почему.
Мистер Нилл попросил мажордома по внутреннему селектору пригласить Клуиз в его кабинет.
Едва войдя, она почувствовала, что воздух этой комнаты насыщен чем-то страшным. Она поцеловала в висок Александра, он едва коснулся поцелуем ее руки.
Она стояла не двигаясь, ожидая.
— Видишь ли, дорогая, жизнь так странно устроена…
— Что случилось? — спросила охрипшим голосом Клуиз.
— Юджиния, моя маленькая девочка, страшно больна.
— Александр? — Ее глаза, расширившись, смотрели в его.
Он повернул голову к мистеру Ниллу.
— Говорите. Вы член семьи…
— У нее… лейкемия.
— Лейке… — Она стояла, невероятно выпрямившись, и вдруг, потеряв сознание, как пораженное громом дерево, стала падать на пол. Александр едва успел поймать ее — падающую. Иначе выточенное лицо разбилось бы об пол.
Он перенес ее на диван. Мистер Нилл сразу нажал кнопку помощи.
В доме возникло движение, забегали слуги. Страшная весть разнеслась мгновенно. Спустя какое-то время Клуиз пришла в себя, и Александр вышел из кабинета, оставив их вдвоем.
Всю ночь мистер Нилл и Клуиз провели у постели Юджинии. Александр почти с рассветом ушел прилечь в кабинет. Вечером им нужно было лететь в Нью-Йорк. Он чувствовал, что еще раз, может, два и доктор Мортон запретит эти изнуряющие, но такие важные для Юджинии полеты домой.
Во время завтрака мистер
— Что дальше? — спросил он, глядя воспаленными глазами на Александра.
— Летим в Нью-Йорк вечером — завтра начинается новая неделя химиотерапии. Я не знаю, как она это выносит…
Он закусил губу.
— Я полечу с вами, вдруг я смогу чем-то помочь. На чем вы летите? Вам нужен самолет? В каком отеле вы остановились? Удобно ли там моей дочери?
Мистер Нилл говорил, не останавливаясь, не слушая ответов. Потом остановился:
— Я хочу, чтобы вы мне дали имена и телефоны всех врачей, которые имеют отношение к болезни Юджинии. Поймите меня правильно — вы все-таки новый человек в этой стране…
— И многого не знаю, — закончил фразу Александр. Он понял, что с него снимают то, что ему было так необходимо.
— Я хочу, чтобы вы по-прежнему постоянно были рядом с Юджинией. Она вас любит, и, главное, вы единственный, в кого она совершенно, полностью верит: что вы ей сможете помочь. И я хочу — чтобы эта вера в ней жила. Вы и я… обязаны…
Влага выступила в глазах мистера Нилла. И он высоко поднял чашку с чаем, чтобы закрыть свое лицо от Александра.
Вечером, в отеле, Юджиния заснула в объятиях мужа, говоря, как ей жалко папу: он так переживает.
Мистер Нилл и Клуиз не спали полночи этажом выше.
В четыре часа дня, когда Юджиния приходила в себя в своей палате после пункции и наркоза, все трое собрались на совет в кабинете доктора Мортона.
— Мистер Нилл, миссис Нилл, доктор Мортон, — представил Александр.
Разговор продолжался в течение получаса, после чего мистер Нилл попросил оставить их вдвоем.
Чем находиться на том этаже, где больные, Александр пригласил Клуиз в бар. Где он теперь часто бывал.
Они опустились за стойку бара и заказали коктейли.
— Я в полном шоке, — сказала Клуиз. Несмотря на вид Клуиз из-за бессонной ночи, все
посетители бара повернулись к ней.
Александру было не до выяснений отношений.
— Что будем делать, Саша? — спросила она. Он вздрогнул, Клуиз первый раз называла его так.
— Не знаю. — Он выпил залпом, до дна. — Совсем не знаю.
— Но ты будешь что-то делать, я уверена.
— Естественно.
— И первый шаг?
— Я жду, как на нее будут действовать швейцарские экспериментальные препараты.
— А потом…
— Скорее всего — в швейцарскую клинику.
— Ты веришь в Европу больше, чем в Америку?
— Смотря в чем.
— Мемориальный Слоун — лучший раковый центр мира. Пациенты мечтают попасть сюда…
— Знаю, знаю… — он сделал знак бармену. — Но пока ее состояние заметно ухудшилось, мне больно смотреть на нее. И еще больней — что моя белочка никогда не жалуется.