Юджиния

Минчин Александр

— Я не хочу есть, я…

— Юджиния, — мягко сказал Александр.

— Что на ленч, Дайана?

Во второй половине дня Александру удалось уложить Юджинию спать. И он поехал на встречу с Кении, обсуждать положение дел. Он задержался чуть дольше и вернулся домой к девяти вечера.

В доме было тихо — ни звуков, ни шорохов. Он быстро взлетел по лестнице и вошел в спальню — Юджинии там не было. В ванной — тоже. Он пошел в ее библиотеку, столовую, гостиную. Везде было пусто. Он хотел вызвать Дайану, но подумал, что она

отдыхает.

Его жены нигде не было. Он нашел ее случайно, в своем кабинете, куда зашел наобум.

Она сидела в его кресле, и перед ней стояла открытая бутылка водки.

— Где ты был? — спросила она.

— Юджиния!..

— Я знаю, что я Юджиния. Ты не ответил на мой вопрос.

— По делу, — коротко ответил он.

— А еще где?

На бутылке виднелись капельки испарений. (Значит, открыла она всего как полчаса назад.) Он молчал.

— Ты выпьешь со мной, мой муж?

— Нет, спасибо.

— Я тебе налью, и мы — выпьем!

— Я не хочу пить.

— Конечно, я недостойна быть твоим собутыльником! — Она выпила недопитую рюмку и, расплескав, налила новую. На столе стояли три рюмки. — Я недостойна пить с сильным, гордым мужчиной, который не возвысил меня до…

— Это что, первая семейная сцена?

— Да, — сказала она слегка неровным голосом, — имею право, я — твоя жена. Ты помнишь это?

— Юджиния, — сказал он потвердевшим голосом.

— Мы уже это проходили. Я знаю, что я Юджиния. Ты не ответил, где ты был.

— Я обязан отчитываться? Скажи, и мы введем эту форму отношений.

— Ну что ты, на твою свободу никто не посягает. Да и кто посмеет! Вы — герой моего романа. Мой муж, так вы выпьете со мной, хотя бы один раз — водки, я так ждала этого случая! Я хочу почувствовать, что чувствуете вы.

— Юджиния, я не хочу, чтобы ты пила!

— А я буду!

Он чуть не воскликнул от удивления: «Что?!» Но сдержался.

Она опрокинула стопку, не сморщившись. Он подошел ближе и теперь видел эти красивые губы, побледневшие щеки, наполненные тревогой или страхом глаза. Ее рука опять взялась за бутылку. Тонкой кистью, от которой он сходил с ума, она травила себя, наливая новую рюмку. Он старался сдерживаться невероятным усилием воли, понимая, что она больна. Но причина была совершенно в другом…

— Юджиния, хватит, я не хочу, чтобы…

— А я хочу, и я буду. — Она отпила половину. Вдруг слезы потекли по ее щекам.

— Что случилось, Юджиния?

Водка действовала на каждого — по-разному.

— Я больше тебе не интересна. Как только я заболела…

Александр сделал шаг и опустился перед ней.

— О чем ты говоришь, Юджиния?!

— Тебя не было дома семь часов, я спрашивала, когда проснулась. Ты был… — Слезы с новой силой хлынули из ее глаз. Он начал гладить волосы рукой, потом их целовать. Ее речь уже плыла, и прекрасный язык не подчинялся хозяйке.

— И

из-за этой глупости ты пила?

— Это не глупость. Я — твоя жена!.. — с гордостью сказала она.

— И я счастлив, что это так.

— Это правда?!.. Но тебе мешает, что я больна?..

— Моя жена, по-моему, ты чуть-чуть выпила, и самое лучшее, что ты можешь сделать сейчас, — это поцеловать меня. В губы. После чего я отнесу тебя в спальню, так как не думаю, что ты сама дойдешь.

Ее губы раскрылись и приникли к его. Он никогда не представлял, что будет целовать сокровище, пахнущее водкой. Еще утопая в поцелуе, он отнес на руках ее в спальню.

Он взял ее мягко, нежно и ласково, не делая резких или быстрых движений — чтобы не повредить драгоценный сосуд и не нарушить то течение в кровеносных сосудах, которое в нем происходило.

В воскресенье он уехал, когда Юджиния спала, — у него была встреча — консилиум с Кении, его коллегами-радиологами и всё знающей дамой-онкологом.

Александр опять задержался и вернулся домой поздно.

В доме, как и вчера, царила тишина. Он не пошел в спальню, он уже знал, где искать Юджинию. Перед ней стояла вчерашняя бутылка водки, наполовину полная. Три рюмки, две из которых были уже почти пусты.

Она взглянула на него и демонстративно подняла и выпила третью рюмку.

— А сегодня ты выпьешь со мной, мой муж? Или я недостойна пить с тобой и ты делаешь это только в гордом одиночестве? Где ты был? Поздно вечером! «По делам, конечно, ответил он», — передразнила она.

— Это что, вторая семейная сцена? Я позволю тебе закончить эту сцену, но это будет последняя, я предупреждаю тебя.

— И вторая, и третья, и пятая. Сколько захочу!

— Да что ты, это бунт? — спросил он.

— Да, я бунтую против тебя и твоего — режима.

Он невольно улыбнулся.

— Ты моя сладкая бунтарка, и что же ты будешь делать?

— Пить!

Он чуть не рассмеялся от этой решительности. Какое божественное лицо, подумал он. Какая бледность на щеках, и даже водка не…

— Я понимаю все, но почему три рюмки?

— Одна твоя и одна папина.

— А вы пьете сразу за троих.

— Конечно. Вы же такие крутые мужчины, что с больной женщиной выпить…

— Юджиния, перестань повторять эту чушь насчет больной женщины, пока я…

— И что же будет?.. — с подвыпившим любопытством спросила она.

— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь узнала или увидела, что может быть… Перестань находить извинения своей слабости.

— Я не слабая, я сильней вас всех. Но я больна, я больше не нужна тебе, и ты поэтому ходишь… на свидания.

Она даже рассмеялась от неожиданности.

— Не смейся над моим несчастьем, — сказала она серьезно. И выпила подряд две рюмки. Теплой водки…

Александра передернуло. После этого горько произнесла: