Юджиния
Шрифт:
— Спасибо за предупреждение. Юджиния должна получить все необходимое — лучшее — из доступного, я думаю, это само самой разумеется, что ей необходимо для лечения.
— Я бы и не думал по-другому.
— Я хотел бы, чтобы у нее была отдельная палата…
— У нас нет отдельных палат, это детское отделение, в каждой палате четыре кровати. Даже для наследника королевской семьи из Европы руководство госпиталя…
— Я оплачу за две палаты на год вперед — одна будет пожертвование центру. Чтобы другая была для Юджинии… Речь шла
— Я постараюсь, хотя ничего вам не обещаю. Подобные вещи решаются…
— Благодарю.
— Я постараюсь это сделать для Юджинии, но…
— Доктор, я владею кое-каким состоянием. Все, чем я владею, будет принадлежать вам. Если вы…
— Вы не с того начали, я стараюсь помочь всем своим пациентам, независимо от их благосостояния. Хотя, безусловно, ваша жена — редчайшей красоты девушка.
Александр безмолвно опустил голову. Его хребет еще не окреп, чтобы бороться со свалившимся горем. Он еще пребывал в каком-то сомнамбулическом состоянии, приглушенном алкоголем.
— Она потеряет волосы?
— И не только волосы, — вздохнул доктор, — изменится все ее тело, кожа, и многие физиологические функции претерпят изменения. Вы хотите, может быть, выпить успокаивающую таблетку?
Александр усмехнулся:
— Я не пью таблеток. Они мне не нужны.
— Хотите что-нибудь покрепче? Вас нужно встряхнуть, назовите это — взбодрить. Я не хочу, чтобы ваше состояние влияло на Юджинию…
— К ее возвращению я приду в себя. А выпьем мы с вами, когда она будет в вашей власти и вы будете вливать в нее эти омерзительные химические растворы. Я знаю хороший бар, совсем рядом.
— Я вам не советую много пить, ей…
— Доктор, я не ваш пациент.
— Ах да, простите.
Доктор начинал его раздражать. К тому же двадцать часов уже он был без алкоголя и начинал задыхаться.
— Я очень надеюсь, вы меня не будете учить жизни, хотя бы не с первого раза.
— Нет, не буду, — пообещал доктор, подумав про себя о другом. — Я только хотел упомянуть, что после недели инъекций и вливаний у нее не будет сил летать на самолете, среди множества пассажиров. Суета аэропортов…
— Об этом я позабочусь, не волнуйтесь.
— Как ей и вам будет угодно, но это дополнительная нагрузка для нее…
Александр встал, больше он не мог слушать. Он был раздражен всем: доктором, миром, ситуацией. И причина этого была одна — Юджиния.
Доктор продолжал сидеть в кресле.
— Я слышал, что она из известной семьи на Среднем Западе…
— Не думаю, что это имеет какое-то отношение к ее пребыванию в вашем заведении.
— Абсолютно никакого. И я прошу прощения за свой нетактичный вопрос. Все мы смертны, и любопытство — не всегда порок. Но часто — невоспитанность.
Доктор Мортон встал после своей философской сентенции.
— Вы свободны до пяти. Надеюсь, наш следующий разговор будет
Александр прождал Юджинию в приемной до половины шестого, бессмысленно уставившись в стенку.
Он обнял ее, вышедшую из окружения белых халатов.
Естественно, она не пошла смотреть вечерний Нью-Йорк, у нее не было просто сил.
Пока она спала или дремала в спальне, Александр позвонил из гостиной генеральному управляющему компании мистера Нилла. Тот вежливо поприветствовал его, не удивившись звонку.
— Мне нужен частный самолет, не менее чем на десять мест, желательно с комнатой для отдыха и диваном, еще лучше — кроватью. Аэроплан нужен будет только по уик-эндам, на субботу и воскресенье. Желательно из семейства «гольфстримов», они еще никогда не бились.
Я буду летать с бесценным пассажиром, добавил он про себя.
— Могу вам предложить двадцатиместный самолет этой марки — с кабинетом и спальней.
— Так быстро?
— Мистер Нилл, улетая, предупредил, что предоставляет полностью в ваше распоряжение и в распоряжение вашей супруги самолет компании.
— Это никому не помешает? — вежливо спросил Александр.
— Вы числитесь членом Совета директоров этой компании, поэтому можете задать этот вопрос только себе. У других — свои самолеты.
— Благодарю вас.
— Во сколько вы хотите встретиться с экипажем?
— В субботу в десять утра на поле частной авиации, там есть маленький аэровокзальчик.
— Будет сделано.
— У меня еще одна просьба…
— Слушаю вас, сэр.
— Я не хочу, чтобы мистер Нилл пока знал, кто будут пассажиры самолета.
— Это совершенно меня не касается — кто будут ваши гости, сэр.
— Спокойной ночи, сэр, — сказал Александр и повесил трубку.
Он тихо прошел в спальню. Юджиния дремала, ее рука была откинута. Он беззвучно наклонился и стал целовать проколотые венки на изгибе локтя. Непрошеная слеза катилась по небритой щеке.
В девять утра в канцелярии Центра Юджинию оформили как пациентку госпиталя и в кресле-каталке повезли наверх. Хотя она сама могли идти — еще.
Александр не мог смотреть на это, и она мягко отпустила его до вечера. К вечеру медсестра проводила его в палату. В ней Юджиния лежала одна. Уже покоилась на столике порция из шести таблеток. Как все быстро у них делается, в Америке, с неудовольствием подумал он.
Юджиния повернулась:
— Мой милый, как ты себя чувствуешь?
Он чуть не рассмеялся от неожиданности: как после кораблекрушения, подумал он.
— Юджиния. — Он приник к ее ключице и стал зацеловывать ее шею. — Тебе было больно?..
— Я ничего не чувствовала, я думала о тебе… Он смотрел в ее глаза. Садящиеся сумерки еще отбрасывали убегающий свет в окне. В глазах была кромка усталости.
Она слабо улыбнулась:
— Доктор Мортон разрешил оставить одну кровать для тебя.