Йота
Шрифт:
Щелкнул выключатель. Щурясь в неярком свете, Коляня с изумлением всматривался в негаданных постояльцев, нахально разместившихся на его - теперь его - диване. Жмурился, кряхтел, дергал себя за бороду, изрядно поседевшую за последние девять лет.
– Арусс! Это ты... На этот раз ты мне не снишься. А если снишься, то не так, как раньше. Во-первых, старый ты какой-то. Слушай, брат, что-то ты сильно постарел! Это что? Это у вас там такая геронтология? Или ты сам выбрал себе этот возраст? Значит, решил взять этот возраст, чтобы отказаться от женской зависимости?
– Тут Коляня хихикнул и погрозил
– Шалишь! Меня не обманешь. Вижу! Кто это у тебя за спиной прячется? Баба! Значит, причина в другом. То-то! Ладно! Раз тайна, не говори! Вековуй там себе. Но все-таки странно, что ты такой старый, а с бабой. Это во-вторых! А я ее знаю. Ее зовут... Дай Бог памяти! Вспомнил! Массандра! Ну, коль явились вы мне оба, запечатлею вас. Художник я или не художник?! Давно хотел. Да все откладывал. А теперь напишу я тебя, брат ты мой, вместе с нею. Не возражаешь?
Арусс кожей почувствовал, что Сандра решила подать голос, прижал палец к губам. Прошептал ей в самое ушко:
– Ни звука, иначе он поймет, что мы действительно живые. Его хватит кондрашка. Пусть думает, что это галлюцинация.
Коляня притащил мольберт и холст. Принялся выдавливать краски на круглую палитру. Он красил холст. Он мазал. Он писал. И трезвел с каждым мгновением работы. Арусс так увлекся, наблюдая за своим феноменальным другом, что не заметил, как заснула Сандра. Загипнотизированный таинством творца, он и сам стал подремывать. И, наверное, тоже бы уснул, если бы не грохот. Это упал вконец обессиленный художник. Арусс поднялся и приблизился к холсту.
Этюд был практически завершен. Особенно удалась Сандра.
– Невероятно, ничего подобного нельзя было и вообразить!
– пробормотал Арусс и отнес во вторую половину мастерской мольберт с холстом, кисти и палитру. Затем аккуратно вытер пол на своей половине, поставил чайник, разбудил Сандру. Они молча выпили чаю и навсегда покинули это прибежище.
– Ну а теперь ты куда?
– Сандра крепко вцепилась в него обеими руками.
– Теперь мы расстанемся, золото мое.
– Арусс отвел взгляд. Смотреть в лицо этой женщины у него больше не было сил. "Жена твоя как плодовитая лоза в доме твоем; сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей", пронеслось печальным мотивом.
– Никуда я тебя не пущу!
– Это невозможно, Сандра!
– Невозможно что?
– Остаться.
– Тогда я с тобой!
– А это тем более невозможно.
– Видя, что глаза ее наполняются решимостью безумия, сдался: - Ладно, можешь проводить меня. Но только до определенной черты. Когда я побегу, ты должна будешь остаться. Понятно?
– Да! Сделаю все, как ты сказал. Только не уходи сейчас, не бросай меня совсем.
– Иди домой. Отдохни. Потом я позвоню.
– Нет!
– Сандру трясло.
– Не надо звонить. Говори сейчас, где и когда мы встретимся.
– Ладно. Приходи к восемнадцати часам в парк на наше место. Помнишь? Только оденься получше, в парикмахерскую загляни. Я хочу тебя видеть в полном блеске. Понятно?
– Да!
– Она жалко улыбнулась, сжала ему руку и сказала: - Вот теперь я вижу, что ты меня не обманываешь.
В половине седьмого вечера у комплекса "Интурист" остановилось такси. Из него вышли
Однако в зал ресторана женщина вошла без сопровождавшего ее джентльмена. Пожилой мужчина из вестибюля свернул в курительную комнату.
Писателя Сандра увидела сразу. Он сидел, как объяснил Арусс, за столиком и был удивительно похож на Арусса. Такого же роста, с такой же седой шевелюрой, с такими же усиками. Сандре внезапно захотелось убедиться, настоящие они у него или такие же бутафорские, как у Арусса.
– Можно к вам?
– весело спросила Сандра.
Писатель поднял глаза, и Сандра подумала: "Сейчас как погонит!" - Но по тому, как загорелись эти пустынные мгновение назад глаза, она поняла, что перед ней еще один совершенно заброшенный, никому не нужный человек.
– Откуда вы такая?
– вскочил писатель.
– Ради Бога садитесь. Как вас зовут?
– Он с каждым словом оживал, распрямлялся. И, не дожидаясь ответов, задавал все новые вопросы: - Вы читали мои книги? Вы меня знаете? Разве мы уже встречались?
– Наконец он иссяк и потупился.
– Вас ждет в курительной комнате один человек, ваш друг, - тихонько проговорила Сандра.
– Друг? А почему он там?
– У него к вам экологическое дело. Он хотел поговорить с вами, но не здесь. Тут много глаз и ушей.
Писатель сразу же поднялся, а Сандра осталась. Поудобнее расположилась в кресле. Когда вошел Арусс, она - как ей казалось - интеллигентно обмахивалась, фирменным меню в золотом тиснении. Для всех сидящих в зале вернулся не кто иной, как элегантный столичный гость - писатель, сидевший за этим столиком, а неделю назад выступавший с беседами о вреде, который будет нанесен природному комплексу в урочище Синяя бухта, чем страшно огорчил местную кооперативную строительную фирму, успевшую заключить взаимовыгодный контракт с одной из английских корпораций.
В это время такси на всех парах везло в аэропорт человека в сером плаще и темной широкополой шляпе, улетающего в Москву через полтора часа.
– Он, этот писатель, сломал им всю игру. Ставки в международной пульке оказались настолько высоки, что оставаться столичному лектору-экологу нельзя было ни минуты. Сегодня я целый день трудился, чтобы отправить его побыстрее. А у нас, милая Сандра, остаются буквально минуты.
– Поработать?
– похолодевшими губами шевельнула Сандра. Она поняла его слова о минутах правильно и, чтобы хоть как-то смягчить удар, спросила о первом, что пришло на язык.
– А как же! Заказать билет на самолет да еще в разгар сезона - дело немыслимое. Я никуда не езжу. А самолетов боюсь как черт ладана, - тараторила Сандра, вцепляясь длинными пальцами в руку Арусса. И тут она вспомнила о колечке, которое обнаружила у себя на пальце, придя домой после ночи, проведенной в мастерской.
– Арусс! А я и не заметила, когда ты нацепил мне эту прелесть!
– почти истерично воскликнула она.
– Откуда оно у тебя? Неужели сам соорудил? Давай сравним с твоим. Ну! Невозможно отличить. Тот же тон, тот же глазок.