Язычник
Шрифт:
Ох, зря Борг затеялся с Новгородом. Город свободолюбивый, жители в большинстве своем в православную веру перешли. Не понравится им мятеж, и дружины не понадобятся, сами бока язычникам намнут. Есть ведь другие города, подальше от Киева, откуда христианство на Русь пришло. Не получилось с Суздалем, так Белоозеро есть, Галич, Устюг, Тверь, Юрьев, Углич. Чем дальше от княжеских столиц, тем слабее позиции христианской церкви и сильнее влияние старой веры. Неужели волхв понять этого не может? И наверняка волхву старые боги подсказывают – та же Макошь или Перун, Даждьбог или Сварог. В голове мелькнула оговорка Макоши о сребролюбии Борга – не в этом ли причина выбора города для мятежа? Суздаль красив
До вечера Илья колесил по Господину Великому Новгороду, изучал город. Да не как турист – как воин. Где церкви, где площади, ворота городские, пути отхода в случае неудачи. Город был незнакомым, и надо было все запомнить. В случае вооруженного столкновения делать это будет некогда, мгновенные решения принимать надо будет.
Так он вышел к причалу. По случаю зимы он был пуст. Поодаль, на земле, на подпорках, суда торговые стоят, сезона дожидаясь. Но выход к причалам – вполне вероятный путь отхода в случае неудачи. После слов Макоши о том, что волхва надо спасать – даже силу применив, в удачу восстания Илья уже не верил. Только в голове мысль билась: если Макошь неудачу предвидит, почему волхва от выступления не отговорит? Неудачный мятеж – это жертвы, это раненые, это раскол среди жителей. Или богам это угодно? По принципу «разделяй и властвуй»? А еще вариант: богиня, а за нею и пантеон древних богов прощупать каждый город хотят – много ли сторонников? Случись удача в каком-нибудь городе, значит – это знак, что территорию языческой веры расширять надо, а для этого знать важно, где приверженцев много. В селах и деревнях, в отдаленных городах они есть, но что решает село? В чьих руках столицы княжеств, тот и правит. И опять же: если сторонники язычества власть захватят, то только религиозную. Военные силы, деньги – все в руках князей, а они в стороне не останутся, поскольку понимают: православие – та основа, которая объединяет разные племена в княжества, а из княжеств создает единое государство. И пусть не все великие князья это осознают, но они держатся за власть и с другими княжествами воюют. А понимание это скоро придет, тот же Владимир Мономах или Иван Калита из их числа. Тем более что на Руси повелось – народ сплачивает внешний враг, сильная угроза со стороны.
Волхвов еще много на Руси осталось, и сторонники язычества среди жителей есть, но князья их как угрозу устоев не рассматривали.
Илья участвовал уже во второй попытке мятежа и ясно видел плохую его организованность. Если уж выступать, так всем волхвам во всех городах и селах одновременно. Такой мятеж князьям сложно подавить будет, невозможно воевать с народом – пусть и с его частью. Да и сил княжеских дружин не хватит, а ополчение они вооружать побоятся, поскольку ополчение – это народ и может повернуть копья не в ту сторону.
Илья хоть и не стратег, не воевода, а ошибки волхва видел. Мало того, что он сребролюбец, так ведь наверняка и тщеславен. Хочет победить в мятеже и славой победителя ни с кем не поделиться. Потому Илья других волхвов ни в Суздале, ни в Новгороде не видел. Фюрер, блин!
К вечеру он устал и слегка продрог. Да и неудивительно, почти весь день на улице.
В трапезной его встретил Бокуня:
– Забыл? Посидеть славно мы сегодня собрались! За мой счет, заметь.
Кто был бы против? Но ведь, сколько ни сиди за столом, в два раза больше не съешь и не выпьешь, организм не примет. Поэтому Бокуня сильно мошной не рисковал.
Они уселись, Бокуня заказ сделал. Пока прислуга на стол кушанья несла да кувшин с вином,
– Лошадь купил?
– А как же! Трехлетку, сам выбирал. И товар выгодно пристроил, оптом перепродал немцу.
«Немцами» на Руси зачастую называли всех иноземцев за плохое знание русского языка.
– Назад когда думаешь?
– Дня через два – не возвращаться же пустым? В Новгороде железные изделия отменные видел, шведские. Их и куплю. Я-то из Великих Лук, у нас железо плохое, кузнецы из болотных криц куют.
– Через два дня, говоришь? А не захватишь ли меня с собой до Ладоги?
– Почему не взять хорошего человека? Вдвоем веселее и сподручнее.
Заказ Бокуня сделал хороший: кувшин вина фряжского, две жаренные на вертеле курочки и щи под пряженцы с луком и яйцом; на заедки – пастила яблочная, орехи в меду.
Ели не спеша, под вино и разговор, и спать пошли уже к полуночи, когда глаза слипаться стали.
На следующий день после завтрака Илья снова отправился в город. Он обошел все переулки у городской стены, как и небольшие выходы. На санях тут не проедешь, но выйти из города можно. Подспудно он искал пути безопасного отхода.
К обеду замерз и зашел в первый попавшийся постоялый двор. Заказал ушицу, сбитня горячего для сугрева и, усевшись за стол, начал хлебать из миски уху. Хлеб в трапезной чудо как хорош оказался, теплый еще, недавно из печи, и дух от него просто восхитительный. Илья начал отогреваться, в животе разлилось блаженное тепло. Однако разговор за соседним столом, где сидели и потягивали пиво из кружек несколько горожан, заставил его прислушаться.
– Слышь, Тимоха! Смутьяны на площадях и торгу подбивают к старой вере вернуться…
– Слыхал я их, пустое бают. Народ веру христианскую принял, крестился. Один-то бог правильнее, чем целый сонм, их и имен-то всех не упомнишь.
В разговор вмешался третий:
– А мне все равно. Хотят – пусть в Перуна веруют, желают – во Христа, лишь бы деньга в мошне водилась.
– О! Нехорошо без бога в душе! Пусто!
– Правильно. Без веры каждый человек, как зверь дикий лесной.
Илье было интересно, чем закончится разговор, но мужики допили пиво, расплатились и ушли.
Не все горожане одинаково мыслят, есть безбожники сомневающиеся, и именно из таких волхв рассчитывал собрать восставших. И чем больше Илья раздумывал об успехе мятежа, тем больше он в нем сомневался. А еще довлело над ним знание истории. Да, после крещения Руси Владимиром язычество существовало еще долго, в глухих углах – еще пару столетий, крещение не было одномоментным. И крови в столкновениях пролилось много с обеих сторон. Но в далекой перспективе язычество уступило место христианству почти во всех странах. В Европе – католики и протестанты, на Ближнем Востоке – иудаизм и мусульманство. В России установилось равноправие конфессий, но это произошло уже значительно позднее. Выходит, защищает он веру, не пережившую православие, ушедшую в песок веков. То ли силовое давление князей сказалось, то ли не так уж сильно народ пантеону богов язычества предан был? Хотя фанатики с обеих противоборствующих сторон были. Словом, было о чем поразмышлять в одиночестве в комнате постоялого двора.
Настал день мятежа. Илья поел плотно, поскольку неизвестно, когда в следующий раз придется это сделать. Меч проверил, нож, опоясался.
Через закрытые окна послышался звон колоколов. Что-то на малиновый звон не похоже, больше на набат, призывающий горожан. Пора! Предчувствие плохое не покидало Илью, но идти надо было.
По улицам пробегал народ.
На площади у торга собралась толпа. В дальнем углу, взобравшись на телегу, что-то вещал один из помощников волхва. Илья его узнал сразу – видел в Суздале, только имя забыл.