Язычник

Корчевский Юрий Григорьевич

Купчина именем Жихарь услышанным заинтересовался:

– А когда это было?

– Да вот под Коляду языческую, тогда в Новгороде Великом волнения были. Язычники на Горбатом мосту и Софийской стороне мятеж подняли.

У Жихаря сразу подозрения возникли – а не о Ратиборе ли речь?

– А как воина звали?

– Ратибор.

Жихарь едва не подпрыгнул на скамье – все в цвет! И Вышата уже не раз о сем человеке говорил.

– Сыскать бы Ратибора! Да живьем его взять! Уж я бы с ним поговорил у ката в подвале! – И глаза загорелись злобным блеском. Видно, насолил этот Ратибор воеводе.

– Да, такие

умелые и отважные бойцы не каждый день встречаются, – поддакнул Жихарь и щедро подлил Бокуне пива в кружку, помня: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».

– И я говорю! – Бокуня отпил пива и звучно отрыгнул пивным духом.

– Ну а где вы расстались? В Новгороде?

– Не-е-е-т! – Бокуня покачал пальцем перед носом у Жихаря. – Он со мной до Ладоги ехал, назад возвращался. Живет он там.

У Жихаря на языке много еще вопросов виднелось, но он любопытство умерил, иначе подозрительно будет. Он узнал главное – где находится Ратибор, так ненавидимый Вышатой. За такие сведения от воеводы можно серебряную деньгу получить, не меньше. Не бывает таких совпадений. Имя сходится, а кроме того, Вышата обмолвился – язычник Ратибор. Вот и в Новгороде восстание языческое было.

Через неделю Жихарь с обозом отправился в Ярославль – свой товар продать, меха купить – зимний мех у иноземцев ценится. У зверья подшерсток по холодам густой, шубы да шапки теплые и легкие выходят. А от Ярославля до Суздаля не так далеко, можно воеводу обрадовать.

До Ярославля обоз добирался долго, кое-где дороги еще непроезжими были, приходилось обходы искать. Зато Жихарю повезло, его обоз первым был, что пришел из западных земель. А пуще того – в Ярославле сам Вышата оказался с дружиной княжеской, младшей.

Этим же днем Жихарь к воеводе пробился. Дружинники пропустили, только когда он тайное слово сказал.

Вышата был озабочен. Из восстания мятежников в Суздале выводы он сделал, за зиму через доверенных лиц организовал во всех городах княжества, особенно отдаленных от столицы – Галиче, Устюге, Юрьеве, Угличе, – сеть осведомителей. Где денежку его люди обещали, где – послабление от податей, а где и угрозами принудили. А уж про Ярославль – город торговый и крупный, стоящий на перекрестке торговых путей, воевода в первую очередь озаботился, получив взбучку от князя. А как же, проморгал готовящийся мятеж в Суздале, виноват. Зато урок получил, опыт приобрел. Заботой воеводы было не только отражение внешних врагов княжества, но и внутренних угроз, могущих ослабить устои княжеской власти. Потому-то и за дело взялся рьяно.

Услышав сообщения о Ратиборе, живущем в Ладоге и, со слов Жихаря, участвовавшем в мятеже в Новгороде, он ни на секунду не усомнился – о его заклятом враге речь идет.

– Еще что-нибудь сказать можешь?

– Все, что узнал.

– Негусто.

Вышата нахмурился, но на душе у него было радостно – велика ли Ладога? Несколько тысяч жителей, почти все друг друга знают. А такой приметный человек – ростом прежде всего, наверняка известен. Стоит послать нужных людей, как Ратибора найдут.

Вышата вытащил из калиты серебряную деньгу и кинул ее на стол.

– Заслужил! Что-нибудь еще узнаешь – сразу сообщай.

– И так торопился, первым обозом вышел.

– Ступай, недосуг мне сейчас.

Вышата действительно торопился. Дороги с каждым днем подсыхают

все больше и больше, вдруг Ратибор переедет в другое место? Ищи его снова, пока проявится.

Были у воеводы два заплечных дел мастера – для тайных его предприятий. Воины из них никакие, но пакость любую учинить могут. Вышата не раз прибегал к их услугам и платил щедро. То неугодный боярин внезапно умрет, вина отравленного испробовав, то на охоте зверовой стрела в неугодного человека попадет… На охоте ведь всякие случайности бывают?

Вот и теперь он людишек своих призвал. Как предстали они перед его очами, сам в душе удивился. Оба роста небольшого, плюгавенькие, тощеватые, лица невзрачные, а вот поди ж ты – не один десяток людей знатных, да князю или воеводе противных на тот свет отправили. Грех большой на них, да они ведь ни в бога, ни в черта не верят. Исполнительны были, ни одного дела не сорвали, и сами живы до сих пор, потому как язык за зубами держат. Не глупы, понимают: пророни словцо – и сами исчезнут, как будто их и не было.

Воевода пересказал им все, что от Жихаря услышал, и заплечных дел мастера переглянулись. Вроде бы задание не особо сложное. В Ладоге они Ратибора найдут, а дальше видно будет, как поступить. Проще всего – нож в спину. Ратибор не боярин, охраны при нем нет, подобраться просто. А случись убить – искать особо не будут. Простой человек, незнатного рода, мало ли – пьяная драка с поножовщиной… Оба тайных дел мастера друг друга с полувзгляда понимали, потому как «работали» вместе давно.

Вышата денег дал на дорогу с запасом, и оба вышли, не прощаясь.

С утра, взяв на конюшне лошадей, они отправились в Ладогу. Кони, хоть и из конюшни дружины, были не верховыми, иначе вопросы возникнуть могли бы, а то и подозрения: откуда у простолюдинов дорогие верховые лошади? А за подозрением – и вопросы с пристрастием. Это в княжестве служилые люди их не трогали, стороной обходили, зная, что людишки-то воеводовы, и сцепиться с ними – себе дороже. Но теперь-то они в другие земли едут, где Вышата им не защитник.

За спинами убийц тощие узелки, но все необходимое там есть – и ножи, и туесок маленький с ядом. В рукавах у обоих – кистени. Посмотрит кто со стороны – либо зажиточные селяне, либо средней руки ремесленники.

В Ладоге жизнь на постоялом дворе оживилась. Пошли обозы, а с ними – и постояльцы. И Илья решил – пора. Пока они доберутся до Ярославля, две недели уйдет. Обещал ведь волхву прибыть.

Он объявил хозяину, что уезжает, чем немного его огорчил.

Илья нанял телегу с возничим. За время проживания в Ладоге их небольшая семья понемногу, но обзавелась пожитками – зимними вещами, кое-какой домашней утварью. Не бросать же все, за деньги куплено, да и в дальнейшем могло пригодиться.

Марья связала вещи в узел, вместе они сложили узлы на телегу, уселись сами – вот телега и полна. С попутным обозом и выехали. Могли ехать сами, но с обозом удобнее: через брод переправиться, ночью на ночевке сподручнее – не всегда на дороге постоялые дворы к ночи попадались. Днем уже было тепло, травка пробивалась, почки на деревьях набухли. Однако ночами было еще прохладно, особенно к утру. На полевых ночевках Марья в телеге спала, а Илья и возничий – под телегой. Обозникам такие ночевки в привычку, но Илья не хотел, чтобы Марья испытывала неудобства.