Язычник
Шрифт:
Одна тень поползла вниз по столбу. На фоне звездного неба голову соучастника Илье было видно отчетливо, но он не шевелился, якобы придремал. Но, памятуя о кистене, решил разбойника близко к себе не подпускать. Это в современном мире кистень считается оружием старинным, разбойничьим, однако им не брезговали ни охотники – добить зверя, ни воины, для которых он был как последний шанс выжить, ни люди княжеского звания.
Грузик любой формы – от круглой до граненой, из материала по достатку владельца – свинец, железо, обточенная кость. Один конец кожаного
Как только тать со столба спустился да подкрадываться начал, Илья нож из ножен вытащил. Когда же до него метра три осталось и противник руку для замаха заносить стал, резко метнул нож первым. Сроду ножевому бою его не учили, а тем более – умению ножи метать.
Есть любители, ходят в спортивные клубы по интересам. Или в армии научат, если в разведке или спецназе человек служил. Там даже стреляющие ножи есть, причем бесшумные.
Бросок вышел сильным и точным, нож попал в правую подмышку. Разбойник взвыл дурным голосом, и Илья вскочил на телеге. Высота телеги плюс объем груза и рост Ильи – все сложилось, и он оказался чуть-чуть ниже татя на крыше конюшни.
Разбойник тоже вскочил – чего уж прятаться. Но он на секунду замешкался, решая, что ему делать, убегать самому или кинуться к подельнику на помощь. В мгновение оценив рост Ильи, он решил дать деру.
Но Илья уже выхватил обеденный нож – клинок был всего сантиметров десять. Такой клинок используется, чтобы мясцо или пирог за столом порезать, как вилкой, кусок убоины или рыбки наколоть да в рот отправить.
Но Илья нож в ворога кинул, и хоть темно было, а в левое бедро он ему угодил, лезвие по самую рукоять вошло.
К воплям первого татя добавились крики второго.
Однако раненый на крыше конюшни, прихрамывая и держась за раненую ногу, стал двигаться к дальнему краю крыши.
– Замри на месте! – громко предупредил его Илья. – Иначе обегу конюшню и мечом изрублю тебя в капусту.
Разбойник замер – угроза была реальной.
– Слазь с крыши в мою сторону, как подельник твой. Тогда в живых оставлю.
Разбойник развернулся и, подволакивая ногу, пошел к Илье. Остановившись на краю крыши, жалобно спросил:
– Дальше чего?
– Нож из ножен вытащи и на землю брось. А теперь по столбу вниз. Да смотри не зашибись, – усмехнулся Илья. – Сломаешь другую ногу – на живодерню отправлю.
Тать, подвывая от боли и ожидания предстоящей расправы, стал спускаться вниз по столбу.
На вопли разбойников из избы выбежали проснувшиеся возничие, однако в темноте они не могли ничего понять.
Илья подобрал обеденный нож, вытер лезвие о рогожку и вложил его в ножны. А то
Он подошел к первому разбойнику, у которого уже из-за кровопотери сил стоять не было, к телеге прислонился, и даже в темноте увидел, какое бледное у того лицо. Илья вытащил у него нож из раны – этому татю досталось сильнее.
У клинка боевого ножа длина сантиметров двадцать пять, как у появившегося позже штыка. И проткнул он изрядно, весь правый бок был в крови.
Когда возничие поняли, что происходит, они схватились за оглобли и начали охаживать ими разбойников.
На вопли раненых и избиваемых разбойников, в свою очередь, выбежали купцы. Это возничие спали, не раздеваясь, а торговым людям одеться надобно, лицо потерять невозможно. А такое случилось бы, выскочи они в исподнем.
Хозяин постоялого двора был тут как тут:
– Вот что на белом свете деется! Доброму человеку без охраны товар оставить нельзя!
Но что-то в его голосе Илье показалось наигранным, неестественным. Известное дело, вор в толпе всегда громче всех кричит: «Держи вора!»
Илья подошел к раненному в ногу вору. Тот потерял меньше крови и держался на ногах.
– Жить хочешь? – Он повертел перед глазами татя боевым ножом.
– Кто же не хочет? Да только, если ты меня князю на суд отдашь, все равно вздернут.
– А зачем князю? Расскажешь, с кем в доле, кто главный, – и иди. Слово даю.
У разбойника блеснули глаза. Рана хоть и глубокая, но разрез маленький. Обмотать тряпицей, мази да травы у лекарей поприкладывать – вполне шанс есть дней через десять ходить нормально. Если, конечно, огневица не приключится, но это уже дело случая.
Как и любому, татю хотелось жить.
– Вдвоем мы с Филином промышляли, – сказал он.
– Ты мне тут загадками не говори, – оборвал его Илья. – Филин – это кто?
– Да вон он у телеги стоит. Ты его первым ранил.
– Ой, парень, врешь!
Вокруг них образовалось плотное кольцо постояльцев – ездовых, торгового люда, кухарок.
Илья прошептал Нифонту на ухо:
– Присмотри за хозяином постоялого двора, не нравится он мне.
У Ильи в этот момент возникло ощущение, что внутри него находится другой человек – жесткий, решительный и бескомпромиссный. Воин с опытом, обладающий знаниями, которых сам Илья прежде за собой не замечал. Положа руку на сердце, надо признать, что Илья голову курице отрубить не мог, а сейчас подошел к разбойнику вплотную.
– Назовись!
– Коловрат я. А зачем оно тебе?
– Умрешь сейчас, коли правды не сказал.
Взмахнув боевым ножом, Илья отсек часть левого уха у разбойника. Рана не опасная, но болезненная. Кроме того, кровит обильно, но недолго.
Не ожидавший жестких действий разбойник схватился за ухо и взвыл, ощутив, что части уха у него уже нет.
– Ты же обещал отпустить!
– При условии, что правду скажешь! А я слову верен. Говоришь и уходишь. Будешь лжу баять – остругаю, как чурку, а в конце к столбу приколю, аки жука.