Язычник
Шрифт:
Внешне – никаких признаков тайника, ни на земле, ни в бревнах.
Старшина стражников стоял рядом.
– Нет ничего, – заявил он.
– Не торопись, – остановил его Илья.
Раз есть утоптанная тропинка, тайник должен быть. Чувствовал Илья – не врет Коловрат, и начал простукивать бревна рукояткой ножа. В одном месте звук отличался от остальных, более звонкий был.
Илья запустил клинок ножа между бревнами и нажал. Что-то треснуло, и на руки Илье выпал кусок бревна, но не весь, а участок длиной сантиметров тридцать.
Купцы
– Похоже, тайничок здесь! Доставать? – спросил Илья.
– Давай! – севшим от волнения голосом просипел старшина.
Илья сунул руку в тайничок, нащупал плотный узелок из холстины, ухватил его и вытащил. Узелок был невелик, в три кулака, но плотный.
– Разверни! – попросил стражник.
Илья опустился на колено, положил узелок на землю, развязал тесемку и развернул полотно.
У присутствующих вырвался вздох удивления: на полотне лежали височные кольца, женское ожерелье, кольца и перстни – в свете масляного светильника все отсвечивало тусклым золотым блеском.
Илья поворошил изделия, и один из купцов не выдержал:
– Вот же он, перстень!
Но Илья и сам уже увидел его. Явно персидской работы, с затейливой вязью, а сверху – изумрудный жук-скарабей.
– Золотишко-то с убитых снято! – сказал Нифонт. – Счесть надо!
– Обязательно! Мы свои обязанности знаем! Только не в подвале же! Наверх надо выбраться, на столе полотно разложить, еще один светильник поставить.
Так они и сделали. Купцы и старшина стражников считать начали да на восковых табличках записывать. Все увлеклись, а Илья отвел в сторону Коловрата и ножом разрезал путы.
На ухо прошептал:
– Я слово давал – я его сдержу. Иди. Но попадешься на глаза еще раз – живота лишу. Мое слово верное.
Коловрат кивнул. Потихоньку, бочком вышел он в открытые двери и исчез в ночи, а Илья подошел к столу и сделал вид, что заинтересовался.
Когда золотые изделия сосчитали, стражник хватился:
– А где этот?..
– Коловрат? Не знаю, здесь стоял… – Илья сделал вид, что удивлен.
Один из купцов поднял светильник на уровень глаз:
– Да вот же веревка, коей руки у него были связаны! Убег, как есть убег!
Стражник повернулся к Илье:
– Как же так?
– Мое дело обоз охранять, что я и делал. Я тебе разбойников сдал, а дальше твое дело. Кто из нас городской стражник? Кто жалованье из казны получает?
Стражник сразу остыл. И в самом деле, заниматься разбойниками не дело охранника обоза.
К избе городской стражи по распоряжению старшины и под его приглядом потащили второго раненого разбойника и связанного хозяина постоялого двора. Один из купцов нес перед собой узелок с ценностями.
Когда группа вышла за ворота, Нифонт спросил:
– Сам Коловрата отпустил?
– Сам. Слово ему дал, что, если главаря выдаст, живым отпущу. Он сдал, я слово сдержал.
– Я так и подумал.
Нифонт внимательно осмотрел Илью с головы до ног,
Утром несколько купцов съехали с постоялого двора, но Нифонт остался.
– Деньги плачены, зачем съезжать?
Было занятно, что кухарки, половые и конюхи исправно ходили на постоялый двор на службу, как будто хозяин был на месте.
Нифонт расторговался, и Илья провел ночь под крышей, в спокойствии. Однако купец стал закупать товар на обратную дорогу, и Илье снова пришлось несколько ночей провести на улице.
Но вот телеги заполнены товаром, укрыты рогожей и увязаны. Не дожидаясь утра следующего дня, после обеда выехали. К вечеру в Суздаль явно не поспеть, но решает купец, поскольку лошади, подводы, товар – все его! А Илье, как и ездовым, – чем больше дней на службе, тем выше заработок, и никто не роптал.
Заночевали на поляне в лесу, возле ручья, на месте, давно облюбованном обозниками. Вместо стола пень, вместо лавки бревно, но все лучше, чем на земле сидеть. Место для костра кто-то заботливо булыжниками обложил.
На ночевку на природе купец не рассчитывал, котел и провизию с собой не брали. Поэтому обозники похрустели сухарями, напились воды из ручья. Каждый предвкушал, что завтра, едва за полдень домой вернется, домашних щец похлебает, в баньку сходит, жену потискает.
Уже ближе к утру мимо бивуака, нахлестывая коней, проскакали двое конных.
Илья проснулся от стука копыт, встревожился и до рассвета уже не уснул.
Когда солнце встало, тревога усилилась. Далеко на горизонте, где по расчетам должен лежать Суздаль, поднимались дымы. Да не один, не два – с десяток.
Дымы увидели все. Если бы цвет их был серым – это горело бы сено или солома. Но дымы были черными, как это бывает при пожарах.
Ездовые стали нахлестывать коней. Что случилось? Нападения на город извне ожидать не приходилось, хазары и буртасы разгромлены еще Святославом. Печенеги слабы, с востока их теснили неведомые племена – так же, как ясов и касогов. Неужели княжеская междоусобица? Тогда бояться следовало всем – и богатым, и бедным, знатным людям и нищете, женщинам и детям, поскольку князья с войском вели себя на захваченных землях жестоко, нещадно убивая их, чтобы ослабить соперника.
Навстречу попалась телега, на которой сидела семья – муж, жена и пятеро детей. Беглецы успели захватить скромные пожитки, два небольших узла.
Купец Нифонт спрыгнул с телеги и поднял руку.
– Стой!
Ездовой натянул вожжи.
– Почто дымы? Пожар?
– Хуже! Бунт!
Нифонт удивился, но Илья что-то похожее и ожидал услышать.
– Кто и против кого бунтует? – продолжал спрашивать Нифонт.
– Понять не могу. Богатые на богатых идут, бедные на бедных. Вроде как из-за веры все. Одну-то церковь сожгли еще вчера вечером. Мы утром еле через городские ворота вырвались.