Ясень
Шрифт:
И днем, и ночью в покоях и коридорах шевелилось и хрустело мышиное воинство… гадило в еду, грызло сапоги, пояса, ремешки пластинчатых доспехов. Ткнув походней на шорох, Мелден успел увидеть колыхание серых спин, а потом мыши будто растворились.
Настойчиво, не глядя на белый день, скрипела за окнами стая козодоев — вещунов смерти. Одного из воинов укусила заползшая в караулку гадюка. Он умер скорее от страха: для крепкого здорового человека этот яд не смертелен. Почти в то же время раскричались в поварне: волк утащил с противня горячую
Нелепица — обхохочешься.
Однако волк действительно был. Уже на дороге за стенами, подкидывая ноги, волоча в пыли за собой неудобный груз, обернулся. Нагло усмехнулся всеми зубами. Почухался задней лапой, как блохастая шавка, перехватил поудобнее добычу и потрусил за пепелища.
Так было три дня.
К ночи же четвертого пришли командиры и сообщили свое решение. Мелден выслушал, душа гнев, вцепясь зубами в наруч. А когда они убрались, вырвав его согласие, обернулся и увидел на лежанке гладкую, жирную рыжую мышь. Мышь пялилась на человека и брезгливо трепала ремешок бахтерца. Рыцарь швырнул в мышь кубком. Тот угодил в стену, потекла струйка известки. Мышь, не особенно торопясь, скрылась в норе…
Мелден шел в подвалы замка, к его корням: если уж суждено уходить, то он оставит после себя память. Незримые обглодают до конца и тела мятежников, и их души. И тогда он спокойно возвратится в Сарт. Горе победителям!
Проехалась по прорытой за века полукруглой канавке тяжелая дверь. Открылась легко, без скрипа — службу знают.
— Приведите девку… которая получше, — бросил рыцарь через плечо.
Кнехты непристойно хрюкнули.
— Дык все… хорошие, — изрек Лапа, прозванный так и за силу ручищ, и за привычки.
Мелден не стал спорить. Вошел. Никто и под страхом смерти не шагнул бы за ним.
Рыцарь зажег огрызки походен в скобах, и рудый свет поплыл по клинкам ножей, воткнутых рукоятями в щели кладки, облизал закопченные стены.
Привели и втолкнули через порог девку. Лязгнули дверью — это, несмотря на тяжесть. Девка стояла перед Мелденом на коленках, скукожась, закрываясь волосами. Сквозь волосы и рвань, что на ней была, чернели синяки.
— Порченая, — пробормотал рыцарь. Брезгливо поднял за подбородок ее лицо. — Жить хочешь?..
Девка смотрела, не соображая.
— У тебя есть кто в яме? Мать, отец? Хочешь, чтоб выпустил?
Она сглотнула.
— Се-стра…
Рыцарь нажал пружину, и кусок стены отошел, из отвора пахнуло гнилью.
— Побежишь… туда… Так быстро, как сил достанет. Не останавливайся. Тогда отпущу.
Дурочка закивала. Встала на подгибающиеся ноги.
Он захлопнул за нею дверь и прислушался, ожидая, когда зажурчит в утопленных в стену стоках…
Нет ответа.
Глава 12
Тума сверзился с коня; подбегая, угодил ногой в котелок (на счастье, воды в нем оставалось немного, и она остыла) и не упал в костер лишь потому, что Велем заключил его в медвежьи объятия. Какое-то
— Они уходят!
— Тю, стукнутый, — пробасил Велем. — Сядь.
Нажатие ладони застало Туму плюхнуться наземь.
— Толком скажи.
— Мелден… уходит…
Войско ужом вытекало из замка, и когда голова его уже исчезла в пустошах левобережья Ставы, куда-то в сторону Больших Багн, то хвост все еще сочился через разлапистую кутафью, перекрывающую подъемный мост. Позванивали уздечки, грохотали подковы, до голов укрывая всадников, вилась серая пыль. Тяжело шла пехота. Ездили вдоль дороги дозорные, угрюмо поглядывали на лес.
Золотоглазая велела пропустить войско Мелдена без боя. И как ни чесались руки у лучников, стрелы остались в колчанах.
Прошло больше часа после того, как хвостовая стража ратей Мелдена скрылась в зарослях колючего шиповника и вереска, покрывавших берег. Листья не шелохнулись. Сторожкие разведчики прошли на три поприща за ушедшими и, никого не увидя, вернулись.
Над Сартом нависла ломким куполом тишина, прерываемая робким стрекотом кузнечиков и посвистом ласточек-береговушек. И это было так странно, что хотелось заплакать. Ветерок гонял над пожарищем пепельные вихорьки.
Золотоглазая устало потерла глаза:
— Гротан. Возьми три десятка, идите в замок. Проверьте, нет ли засады.
Шершень кивнул.
— Флена!
Подбежала толстушка, напрасно стараясь подпихнуть под круглый шлем упрямые русые колечки.
— С ними.
— Ага.
— Может, не надо? — пробормотал охотник. — Опасно. Эти…
Керин улыбнулась:
— Незримых там нет. Мелден забрал их с собой.
Чуть позже полудня войско Золотоглазой заняло пустой и совершенно безопасный Сарт.
Керин прислонилась затылком к стене и закрыла глаза. Сквозь веки просвечивало закатное солнце.
Где-то на краешке сознания: стрекочет над отрядами Мелдена сорока… втоптана в пушистую землю сломанная березка… фыркают кони на дым… и источает ликование рыцарь…
Золотоглазая усилием воли отогнала видение. Услышала, как возится на подоконнике Тума, скрипит кожаными штанами.
— Сволочи. Сволочи… Там пол наклонный, скользит, и сверху донизу ножи. Не окостеней девчонка…
— Леська за ней присматривает, ничего…
Примирительные нотки в голосе Наири удивляли. Обычно эта парочка минутки не упустит, чтоб не лаяться.
Керин нашарила на столе чашу, сделала большой глоток. Глаз открывать не хотелось. И так славно было сбросить кольчугу — словно летишь.
— Вот что, — со вздохом сказала она. — Воевод ко мне. И пусть каждый поищет среди своих, кто смыслит в обороне замков.
— Я разумею немного, — отозвалась Наири. — Была у меня книга…
— И меня мастер Брезан на ясеньские укрепления водил как-то, боевые машины смотрел…