Ярый Рай
Шрифт:
Лиза стала догадываться, что в новой жизни все будет по-другому. Совсем не так, как раньше. Потому что всё уже было по-другому. Потому что Грэгор встретил ее радушно и ни словом не высказал недовольства, потому что Рональд и пальцем к ней не прикоснулся, потому что она грязью его поливала, а он рубашку ей отдал. Возможно, мелочи, но они о многом говорили. Особенно для Лизы. Она сейчас только поняла, как сильно от всего устала.
Девушка наспех разобрала волосы руками, собрала в небрежную косу, и, не мешкая, пошла обратно.
На
— Ну наконец-то! Давайте, пока все горячее. Уж извините, люди мы неизбалованные, особыми изысками не страдаем, еда у нас простая. Так сказать, чем богаты, тем и рады. Присаживайтесь, — бодро встретил ее Грэгор.
Девушка села на ближайший стул.
— Не бойтесь, Ярый не придет. Он не хочет вас пугать, — словно прочитав мысли девушки, добавил Грэгор. — Но с этого дня он иногда будет заходить. Чтобы вы к нему привыкли. Мы все не хотим пугать вас, Лиза. Я понимаю, что вы чувствуете сейчас, в совершенно новом доме, с новыми людьми. Но, пожалуйста, не сбегайте больше. Это для вас же самой опасно. Куда вы там пойдете? Не думайте, я не хочу вас пристыдить, но вы отныне находитесь под нашим крылом, и нам не хочется, чтобы с вами что-то случилось. Вы теперь член нашей семьи, вы здесь не временно, а навсегда, и нам очень хотелось бы жить с вами дружно.
Лиза смущенно промолчала.
— И если вам что-то непонятно, спрашивайте. Мы не враги, мы все покажем, объясним, расскажем. Вы дома, и даже не представляете, как мы рады наконец-то вас найти!
— То есть, вы искали? Меня? Что вы имеете в виду? — подобралась девушка.
— Да, искали, да, вас.
— И что же во мне примечательного?
— У вас внутри мертвый ребенок.
Она раскрыла рот, но ответить так ничего и не смогла. Аппетит пропал напрочь, и вот теперь девушка совсем, ничего, не капли не понимала. Рональд по другую сторону стола тоже округлил глаза и подавился чаем, из чего Лиза сделала вывод, что и для него услышанное оказалось неожиданностью.
— Он не совсем мертв, но умрет сразу же, как родится. Вы убили его несколько раз, вытравили душу, теперь он лишь кусок плоти, существующий за счет вашего организма. Бездушный. Тело не может жить снаружи без души внутри. Вы не подумайте, я вас ни в коем случае не обвиняю, это сугубо ваше дело, и, более того, будь я на вашем месте, то поступил бы точно так же. И дело не только в ребенке, конечно. И у других беременных женщин бывают мертвые дети. Ваша главная особенность в том, что ваша душа… как бы это объяснить… еще не скована. Вы ее уберегли, это большая редкость. В вас заложен огромный потенциал.
— Я не понимаю. Какая душа? Какой потенциал? Вы серьезно это говорите?
— Более чем. Лиза, поймите, вы в очень странное место попали. Странное, но неопасное. Я мог бы объяснить подробнее, но это не передается словами, это надо прочувствовать.
— Так, так, так, постойте. Что — не получится?
— Вы не сможете войти… туда. Лиза, милая, если бы я мог описать это словами, то описал бы. Просто поверьте мне на слово, ничего плохого с вами не случится. Наоборот. Вам предстоит познать нечто очень прекрасное, и вы не представляете, насколько.
— Погодите, погодите, Грэгор. Хорошо. Предположим, я вам верю. Предположим, во мне действительно заложен потенциал и я беременна мертвым ребенком. Но зачем вы меня сюда привезли? Что вам от меня нужно? Что вы имели в виду, когда говорили, что «скоро все закончится»?
— В этом и кроется загадка. Вы очень нужны Ярому. Только мать, носящая под сердцем мертвого ребенка, может ему помочь. И когда он получит то, что ему нужно — или не получит, если вы откажетесь помочь — все закончится. Дело подойдет к концу.
— И в чем заключается помощь?
— А вот это я не могу вам рассказать.
— Почему?
— Он сам вам все расскажет. Когда вы будете готовы.
— Когда я буду готова?
— Он сам поймет. И даст знать вам.
— Мне кажется, что здесь все сошли с ума.
— Мне тоже иногда так кажется. А потом мне кажется, что все наоборот. Что весь мир сошел с ума, и только здесь, у нас, нормально. Но я могу подтвердить свои слова. Щека. Ваша. Болит?
— Щека? — Лиза совсем забыла про нее. Потрогала. Сдавила кожу. И наконец сообразила. — Так это он? Он сделал так, что боли нет? Для этого он подходил, ведь так?
— Именно.
— Так не бывает. Но… так, ладно. Хорошо. Я все равно не понимаю.
— Вы все поймете. Но нужно время. И, знаете. Когда я вас вчера увидел, то не мог поверить, что вы та, кого мы ищем. А когда вы сбежали, я был уверен, что мы ошиблись. А сейчас вижу, что вы именно она.
— И почему же?
— Потому что я рассказал вам о странных и неправильных вещах. А вы не испугались. В ваших глазах сплошное любопытство. Вы задаете нужные вопросы. Вы мне поверили, ведь так?
— Как вам сказать… мне очень хочется поверить.
— Не тот человек давно бы поднял меня на смех. Лиза, милая, просто расслабьтесь. Делайте, что хотите, если вам что-то понадобится — просите, мы обязательно поможем. Поверьте, у нас вам будет очень хорошо. Доверьтесь нам. У нас так принято — во первых, уважать друг друга, и во-вторых, друг другу доверять.
— То есть, вы хотите, чтобы я всем вам доверяла? Чужим и незнакомым людям? Вот так вот, сразу? С чего бы вдруг?
— Хотя бы попытайтесь, Лиза. Я помню, как это непросто, начать. Когда не знаешь, а стоит ли оно того, а вдруг то, что ты скажешь, против тебя и обернется. Но знаете, потом привык. Теперь я по-другому не могу. Когда мы с Ярым выезжаем к пациентам, мне кажется, что там все неправильно, что с людьми что-то не то, со всеми. Вряд ли вы понимаете сейчас, о чем я, но скоро все поймете.