Ярый Рай
Шрифт:
— Я не расстроился, спасибо, — на всякий случай соврал он.
— Расстроился, я же вижу. На тебе же лица нет. Я очень постараюсь сделать так, чтобы тебе у меня было хорошо. Думаю, мы хорошо поладим.
Рон так осмелел, что задержался взглядом на лице владельца на несколько секунд. Слишком уж тот странно с ним разговаривал. Доверительно, что ли.
— Я не доставлю хлопот, — заверил он Грэгора.
— Доставишь. Так не бывает, чтобы новые люди хлопот не доставляли. Главное, чтобы они, хлопоты, были приятными. А что у тебя тут? Что за луковицы? — доктор кивнул на сверток, который Рон по-прежнему прижимал к груди.
— Это… — от пламенной речи владельца он
— Цветы? Это очень хорошо! Знаешь, двор у нас совсем скучный, было бы прекрасно, если бы ты усеял там все цветами. Сразу стало бы красиво.
— Правда?.. — дрожащим голосом переспросил Рон. — Вы правда разрешите?
— Ну а почему нет? Козу главное прочно привязывать. Знаешь, она все подряд жует. Раз на огород зашла, мы без капусты остались. И ладно бы только без капусты!
— Коза?
— Ее Биззи зовут, — кивнул Грэгор. — И курицы еще у нас есть. Петухи крикливые, по утрам спать совсем не дают. Ах, ты же даже не знаешь, куда мы едем! — он забавно сморщился, и Рон непроизвольно улыбнулся. — Я за городом живу. Практически в лесу, рядом с озером. Свежий воздух и никакой суеты вокруг. Тебе там понравится, вот увидишь!
С раскрытым ртом Рональд слушал Грэгора, и неожиданно обнаружил, что нисколько не боится. Что напряжение пропало, и молча сидящий монстр напротив больше не вызывает дрожи. Сидит себе и сидит. Что доктор умело захватил все его внимание и расположил к себе, всего лишь несколькими, ничего не значащими, фразами. И вот тогда, еще в карете, он понял, что сегодня судьба преподнесла ему самый бесценный подарок — Грэгора и пропуск в новую, однозначно лучшую, жизнь.
Про Грэгора и Ярого по городу ходили самые разнообразные слухи, один хуже другого. Их боялись. За спиной — презирали. Не понимали. Обходили стороной. Но в случае беды обращались именно к ним. В Райтоне было много врачей, уникальность же Грэгора и его напарника заключалась в том, что они не только лечили, но и избавляли пациентов от боли. От любой. Никто не знал, как им это удается, но факт оставался фактом — после посещения доктора пациенты быстро шли на поправку, не испытывая ни малейшего дискомфорта. Ради того, чтобы избежать мучений, люди были готовы на все: и принять дома странного доктора с пугающим спутником, и заплатить приличные деньги, и даже мило улыбаться им в лицо.
Грэгор — приятной наружности пожилой человек. Одежду носил простую, не вычурную. В образ доктора отлично вписалось бы пенсне на серебряной цепочке, но зрение у мужчины было идеальным. В глазах всегда играл задорный юношеский блеск, из-за чего его лицо смотрелось моложе истинного возраста. Он умел находить подход к людям, умел окутывать обаянием, располагать к себе — и пациенты быстро смирялись с неизменным присутствием на процедурах монстра, который рядом с доктором смотрелся дико контрастно.
Существо неопределенного возраста. Неизвестного происхождения. Людей рядом с ним непроизвольно бросало в дрожь. С одной стороны, он выглядел, как человек, но было в его облике что-то звериное. В первую очередь, глаза. Слишком большие, раскосые, похожие на кошачьи. Черные, абсолютно. Острые черты лица. Очерченные скулы. Длинные, тонкие, как шелк, волосы. Безобразная смуглая кожа с красноватым оттенком. Хищные клыки. Огромный рост. При этом поджарое телосложение, черты лица и весь облик в целом создавали впечатление, что Ярый — очень подвижный человек, резкий, но, вопреки ожиданиям, он почти не шевелился. Как будто берег энергию. Когда он шел, то передвигались только ноги, руки безжизненно
Кто-то считал, что монстр наполовину мертвый. Кто-то — что тот живет во сне, как сомнамбула. Кто-то верил, что он — не человек, а демон. Другие думали, что Ярый — легендарный абориген со скалистых Черных островов. Ходило поверье, что там водились страшные существа, похожие по описанию на монстра, но их уничтожили больше века назад. А возможно, они и не существовали вовсе. Никто не знал наверняка.
И никто во всем городе не ведал, что существо связывает с Грэгором, почему они работают вдвоем и какую роль в лечении играет Ярый. На приеме монстр просто стоял рядом, молчал, и ничего не делал. Не трогал пациентов. Он появился в городе примерно с год назад. После трагедии в семье доктор покинул Райтон и путешествовал несколько лет, а в родные края вернулся с Ярым. И где он его нашел, зачем привез — то оставалось тайной.
Грэгор вел затворнический образ жизни, гостей не принимал, и что происходит внутри имения, никто не знал. Не находилось смельчаков, которые не побоялись бы добровольно пересечь границу в виде хлипкого ограждения, чтобы удовлетворить любопытство. Потому пациенты ограничивались воротами и трезвонили в громкий колокольчик, пока доктор не выходил к ним сам.
Сам Грэгор любил шутить, что дурная слава — лучшая защита. В доме доктора не было замков, двери никогда не запирались, без уважительного повода никто его не беспокоил. Грэгора вполне устраивала спокойная, размеренная и уединенная жизнь.
До сего дня.
Потому что сейчас, в данный конкретный момент, селить в доме кого-то постороннего в его планы и близко не входило. Особенно — невольника с помеченным лицом. Тем более, мужского пола. Конечно, Грэгор не стал показывать и без того растерянному ребенку, что не рад его переезду. Поводил по дому, накормил, на ходу придумал обязанности, чтобы не вызвать подозрений, которые уложились в одну фразу: «Следи за домом и за огородом». Более того, Рональд еще в карете вызвал нежные чувства. Сидел, с зареванным лицом, прижимал к груди хилые росточки, хлопал ресницами и испуганно жался в угол кареты, но держался и старательно делал вид, что с ним все хорошо. Маленький и большеглазый. Не верилось, что мальчику почти пятнадцать лет. Он выглядел года на три моложе. Возможно, из-за небольшого роста.
Но что с ним делать, как уживаться в одном доме, не временно, а всю оставшуюся жизнь, Грэгор не представлял. Привести в дом человека — не зверушку завести. Это ответственно. Затратно. Особенно, когда не знаешь, что он за человек. Грэгор отроду невольников не приобретал, и не планировал ими обзаводиться, ни сейчас, ни когда-либо еще; он в принципе не мог себя представить в роли рабовладельца. Когда-то они с женой справлялись и вдвоем, с наемной домработницей, что приходила два-три раза на неделе; сейчас Грэгор прекрасно жил один. Но теперь, когда в праве собственности на Рональда стояло его имя, а сам ребенок, незнакомый и чужой, послушно ушел спать в наспех освобожденную от лишних вещей комнату, Грэгор не смог бы избавиться от него. Не смог бы подвести. Предать. Не Рон просился к ним, они сами его взяли. И по безукоризненному поведению ребенка, по тому, как он изумлялся обыденным вещам, как несколько раз подряд сказал «спасибо» после ужина (и тогда только Грэгор вспомнил, что там с невольниками не едят за одним столом), как робко отпросился выйти во двор посадить ростки, с каким восторгом его слушал — Грэгор видел, что Рональду уже здесь хорошо.