Ярость мщения

Герролд Дэвид

Правда заключается в следующем: вы находитесь здесь потому, что захотели. Какие бы причины вы ни изобретали в оправдание вашего присутствия в этом зале, в их основе лежит чистое любопытство и даже подспудное согласие принять на себя некие обязательства. Никого не тащили сюда силком. Я это точно знаю, потому что стоял в стороне и наблюдал, как вы собирались. Каждый явился сюда самостоятельно. Это была проверка, и вы ее прошли.

Вы преодолели самую трудную часть курса – пришли. Примите мои поздравления. – Форман довольно

улыбался. Эффект был потрясающий. – Можете поздравить себя, если хотите.

Он захлопал, и мы подхватили, правда не без растерянности.

Форман продолжал: – Именно это я и подразумевал. Поздравляю. Быть здесь – привилегия. Большинство людей на планете лишены такой возможности. Многие предпочли бы умереть, чем оказаться здесь. – Форман сделал паузу, чтобы тезис хорошенько улегся в наших головах. – Вас здесь пятьсот двенадцать человек. Двести восемьдесят две женщины и двести тридцать мужчин. Ваша роль – быть представителями рода человеческого. На время занятий вы олицетворяете собой все человечество; По окончании курса, вернувшись к прежним обязанностям или получив новые назначения, вы будете принимать решения, влияющие на судьбы человечества. Наш курс научит вас брать ответственность на себя, научит обращаться с ней.

Встала женщина, похожая на китаянку, с прической «афро». Четвертый мир?

– Доктор Форман, я протестую. Форман посмотрел на часы.

– Гм, мы опережаем график. – Он спустился с возвышения. Женщина была из «коричневых комбинезонов». – Я вас слушаю, доктор Чин.

– Не слишком ли бесцеремонно считать собравшихся здесь представителями всего человечества? Я не слепая и вижу, что процент африканцев, китайцев и арабов в этом зале ниже, чем на земном шаре. На каком основании мы можем принимать решения за людей, которых не имеем права представлять? Здесь слишком много белых.

Сквозь вежливый тон доктора Чин пробивалось раздражение.

Форман хмыкнул.

– Хотите получить ответ?

– Да, хочу.

Форман демонстрировал редкостное спокойствие – или это чувство собственного превосходства?

– Единственный ответ, который я могу дать, не удовлетворит вас. Более того, он вам не понравится, – сказал он.

– Позвольте мне самой судить об этом.

Форман задумчиво кивнул. Он обвел взглядом аудиторию, словно проверяя, кто из присутствующих разделяет точку зрения Чин.

– Верно, – начал он. – Здесь слишком много белых. Но от хторранских эпидемий белая и желтая расы понесли гораздо большие потери, чем негры. Вы действительно можете расценить процентное соотношение цветов кожи в этом зале как свидетельство дискриминации – если хотите. В таком случае никакие доказательства того, что при отборе расовая принадлежность не принималась во внимание, вас не удовлетворят. Кто везде ищет дискриминацию, тот всегда найдет ее признаки.

– А разве их нет? – обвинительным тоном возразила доктор Чин.

Форман

спокойно выдержал ее взгляд.

– Я предупреждал, что ответ не удовлетворит вас.

Он был прав: доктор Чин отнюдь не выглядела удовлетворенной.

– Могу я узнать, какие критерии использовались при отборе?

– Да, можете, но это неправильный вопрос. Никаких критериев не было вообще. Мы не отбирали вас. Вы сами себя выбрали.

Форман вернулся на возвышение и заглянул в свои записи.

– Единственное наше условие – точнее, условие Агентства, организовавшего эти курсы, – знание английского языка и желание попасть сюда. Все остальное зависело от вас самих.

Форман сошел с возвышения и что-то тихо сказал ассистентке. Потом снова обратился к доктору Чин. Но теперь он говорил не только с ней, а со всеми нами: – Вас пригласили сюда, потому что вы продемонстрировали исключительные личные качества. Каждый из вас тем или иным способом оказал важную услугу человечеству. Этого достаточно, чтобы привлечь к себе внимание Агентства и получить приглашение на курсы. Вы пришли в зал по собственному желанию – это, собственно, и есть отбор. Все остальное к делу не относится.

– Вы хотите сказать, что не отбирали никого из сидящих здесь?

– Совершенно верно. Мы лишь поставили пятьсот двенадцать стульев и объявили, что на них сядут пятьсот двенадцать самых лучших задниц планеты. Такова уж натура стульев – притягивать задницы. Посмотрите вокруг. Именно это и произошло. Задницы так и тянутся к стульям, как мухи к меду. Вышло так, что на этот раз прилипли ваши. Лучшие из лучших, как мы считаем.

По залу прокатился смешок. Форман даже не улыбнулся. Он продолжал, обращаясь к доктору Чин: – Но мне кажется, что вы хотите получить другой ответ, не так ли?

– Если вас не затруднит, – сдерживаясь, сказала Чин.

– Ничуть. Мы можем уделить этому целый день, если потребуется. Но в действительности все очень просто. Когда вам нужно полчашки стирального порошка, вам ведь все равно, какие именно его частицы выпадут из коробки, не так ли? Главное, чтобы они сделали свое дело – выстирали, верно? Вот и у нас есть работа, которую надо сделать, а вы – те частицы человечества, которые, как мы ожидаем, эту работу выполнят. Вот и все. В следующий раз мы зачерпнем пятьсот двенадцать других частиц.

Форман взял у ассистентки записку, быстро пробежал ее взглядом и, отрицательно покачав головой, вернул обратно, затем прошел за последний ряд той секции, в которой сидел я. Смотреть на него стало неудобно, поэтому я продолжал следить за экраном. Теперь он был поделен пополам, вторую половину занимало изображение доктора Чин.

Она все еще стояла с сердитым видом.

– Все это очень умно, доктор Форман, но я все-таки не могу согласиться с результатами отбора.

Форман перестал улыбаться.