Ярость мщения

Герролд Дэвид

– Чего мы ждем? – требовательно спросил он. Лицо у него было красное и рассерженное.

Куратор посмотрела на него ничего не выражающим взглядом.

– Вернитесь на свое место. – Ее голос слышали все.

– Я хочу знать, что происходит.

– Ничего не происходит. Вернитесь на место.

– Нам обещали, что будут отвечать на все наши вопросы, – резко сказал он.

Куратор встала. По сравнению с ней мужчина выглядел особенно высоким и массивным, но она встретила его взгляд с бесстрастным видом.

– Вам обещали, что ко всем вопросам будут относиться

соответствующим образом. Данный вопрос неуместен.

– Почему? Объясните!

Он навис над ней, опершись о край стола руками, похожими на окорока. По-видимому, таким приемом он привык добиваться своего, демонстрируя готовую обрушиться гору мяса.

Но на этот раз номер не прошел. Куратор была непоколебима. Она смотрела на него как на большого капризного ребенка.

– Еще рано. Вы же дали обещание выполнять инструкции, не так ли? Согласно инструкции на сегодняшнее утро, вы должны были войти в зал и сесть на свое место. Вы это выполнили?

– Но ведь ничего не последовало!..

Метод не приносил успеха, и это ставило его в тупик. Куратор окинула мужчину безразличным взглядом.

– Вы согласились выполнять инструкции, а теперь собираетесь нарушить слово?

– Я хочу знать, чем вызвана задержка!

Голос стал громче, а вид еще агрессивнее. На них смотрели все собравшиеся.

Меня невольно восхищало самообладание нашего куратора. Ярость мужчины никак не отразилась на ее невозмутимом лице.

– Вчера вам все объяснили, – сказала она. – Занятие не начнется, пока все не займут свои места. До сих пор остаются незанятыми тринадцать стульев. Один из них – ваш. Вы сами задерживаете остальных.

Здоровяк разозлился еще больше. Я заметил, как его руки сжались в кулаки, но сказать ему было нечего. Создавалось впечатление, что он знал все ответы, на которые мог рассчитывать. Так что ему не оставалось ничего другого, как вернуться на место.

Он шумно выдохнул, раздраженно поморщился, покачал головой и пожал плечами, словно говоря: «С такими самодурами бороться бесполезно», – потом повернулся и пошел на свое место. Его шаги звучали громко и возмущенно, как бы посылая ее и всех нас тоже к чертовой матери. Он сел и скрестил руки на груди, являя собой воплощение праведного гнева.

Прошло еще некоторое время, но ничего нового не произошло.

Мы сидели и ждали.

Это начинало надоедать.

А потом, сменяя это чувство, во всех стало нарастать озлобление. Мы сидели и потихоньку кипятились. Испепеляли взглядами ассистентов – и друг друга. Мы ненавидели опаздывающих, которые заставляли нас ждать.

Я хотел было, встать и громко выразить протест, но передумал.

Побоялся.

Другие тоже боялись. Я повернулся и осмотрелся. Некоторые прятали глаза. Одна женщина тихонько плакала, закрыв лицо ладонями. Никто не обращал на это внимания.

Я начал испытывать ненависть к ассистентам.

Потом вернулась скука.

А потом внезапно меня осенило! Я понял, что происходит. Это была проверка! Мы должны сидеть здесь и ждать. И кое-что понять во время этого ожидания.

Я встрепенулся. Огляделся, проверяя, чем заняты

другие. Я оказался не единственным. Еще парочка слушателей с интересом крутила головами. Они узнали меня и улыбнулись. Я расплылся в ответной улыбке. Мы поняли соль! Вопрос в том, как мы умеем ждать!

Кто-то неуверенно хихикнул, и вскоре хохотал весь зал. Я отыскал взглядом куратора. Она продолжала сидеть с каменным лицом. С каменным ли? Прикрыв рот ладонью, она закашлялась и отвернулась к стене.

Когда смех начал стихать, одна из дверей открылась, пропустив в зал шестерых из двенадцати пропавших слушателей. Двое ассистентов развели их по местам.

Секунду спустя своей энергичной походкой вошел Форман. Он двинулся по проходу, что был прямо напротив меня, и поднялся на сцену. Сегодня он надел свободную блузу цвета меди и широкие спортивные брюки.

– Доброе утро, – поздоровался он и посмотрел на часы. – Сейчас десять сорок пять. Мы начинаем с опозданием на час сорок пять минут. По правилам, ни одно занятие не может начаться, пока все не будут сидеть на своих местах. Шестеро из вас до сих пор отсутствуют. Еще сорок два человека опоздали. Итого – сорок восемь человек, которые не сдержали данного ими слова. Почти каждый десятый! Вот вам показатель честности группы. Десять процентов времени вам нельзя доверять! И вы еще удивляетесь, почему у вас что-то не получается.

Он был зол. Или это представление? Я бы не поручился, что нет. Форман сошел с помоста и направился прямиком к куратору. Несколько минут они тихо беседовали, потом. он вернулся на сцену и снова обвел нас взглядом.

– Итак, вас тревожит отсутствие шестерых коллег. Никакой загадки тут нет. Они больше не появятся. Они вышли из игры, когда не явились сюда сегодня утром. Эти люди не прошли испытания. У них нет способностей к самоконтролю. Предрасположенность к поражению оказалась сильнее, чем стремление к победе.

Мы не ставим вам оценок. Здесь не существует правильных и неправильных решений. Единственный способ провалиться – это вообще не явиться на занятия. Если же вы пришли, то независимо от того, что случится здесь, вы автоматически считаетесь успевающими. Здесь все как в жизни, где существует только один путь к поражению – смерть.

Поэтому мы попросили вас сидеть здесь, на своем месте, в назначенное время каждый день в течение шести недель. Каждый дал слово выполнять это, и вот как вы держите слово. Каждому десятому нельзя доверять. Впечатляющим началом это не назовешь.

Я хочу кое-что продемонстрировать. – Форман пробежал взглядом по рядам, словно искал кого-то. – Кто из вас опоздал сегодня утром? Встаньте, пожалуйста.

Около тридцати человек поднялось с мест.

– В девять ноль-ноль пустовало сорок два стула. Если вы не сидели на своем месте, как обещали, встаньте, пожалуйста.

Поднялось еще несколько слушателей, потом еще и еще. В конце концов встали сорок два человека.

– Хорошо, спасибо. – Форман повернулся на помосте, чтобы посмотреть на них всех. – Подойдите сюда, пожалуйста. Вы тоже. И вы. Будьте любезны, станьте в ряд.